Точка Лагранжа L5 в системе «Солнце-Земля». Спинбол-комплекс «Геликс-Арена» на станции «Геликс». Главный цилиндр Арены.
Она прыгнула и полетела. Не птица, не механизм, живая Кира Вэйл, спортсмен-профессионал. Дротик лучшей команды Солнечной системы. Её тело — маленькое и лёгкое, как почти у всех дротиков — подчинялось физике, как и всё вокруг. Но это была её физика.
Вот и мяч — белый, светящийся в ультрафиолете овалоид, пущенный с другой стороны цилиндра. Дугообразная траектория проходила через Ядро — центральную область, где почти нет гравитации.
Кира должна встретиться с мячом здесь, на нисходящей траектории, чтобы завершить манёвр в зачётной зоне. Рядовая тренировка: выброс к Ядру с перехватом паса. Она уже готовилась коснуться мяча, чтобы взять его под контроль и приземлиться… когда Корка — оболочка игрового цилиндра — вздохнула.
Дёрнулась, нарушила плавность вращения Арены. На мгновение, но этого хватило.
Кира потянулась — но мяч оказался не там. Не на месте, а чуть впереди. Где его не могло быть. И она не знала, почему. Кира дёрнулась, изогнулась дугой и рванулась за этим чёртовым мячом — туда, чуть в сторону. Ещё можно было его схватить и успеть развернуться на приземление.
И в этот миг — вторая волна неправильности. Как будто одного раза не хватило!
Мир вокруг не просто дёрнулся — он, словно споткнувшийся спринтер, восстановил темп и принялся нагонять упущенное. Мяч увернулся от хвата. Корка, наоборот, рванулась навстречу.
Сгруппироваться! Поздно. Всё ещё вытянутая рука вошла в контакт с газоном под нерасчётным углом.
Удар, хруст, подскок, ещё удар. Карусель картинок перед глазами…
Кира катилась по газону. Мяч глухо шлёпался где-то рядом, вертясь и подпрыгивая. В ушах — звон и тишина одновременно.
Она остановилась, лёжа на спине и глядя вверх. Грозди прожекторов на Галерее били в глаза — и это было всё, что она ощущала. Левая рука рядом. Чужая, плоская.
Потом придёт боль, но это понятный враг. Спорта без него нет, бояться боли Кира разучилась. Не боль — ярость. Слепая, белая ярость — вот что грызло душу.
Не на партнёра, давшего пас не туда. Не на себя, упустившую мяч. Даже не на Арену — стометровую трубу с изнанкой изумрудного газона и струной Галереи по центру.
На её мир. Он дал ошибку, дрогнул, заставил её сомневаться в реальности происходящего. Чёрт подери, он дёрнул Арену — тысячи тонн стали, алюминия и пластика.
Наконец пришла боль. Кира не кричала. Она лежала, сжав зубы, и смотрела вверх, где мелькали чьи-то тени и слышались голоса. Они что-то говорили, трогали руку — боль огрызалась: запускала кислоту в жилы и била током нервы.
