Для путешествующего по Русской Равнине и подошедшего к большому городу, интерес представляют не памятники и почитаемые места, а широкие, прямые проспекты, разломившие город на несколько дымящихся кусков, словно каравай каменного хлеба.
Ночами на проспекты, прячась по кронам деревьев, сквозь небо, размытое ночным освещением, прижимаясь к крышам домов, заслонивших горизонт, робко проникает тайна, признавшая собой живущих в городе, чтобы утром, размытая откровенным туманом, перейти в труднодоступное пространство.
Обыватель, выскочив из дома рано утром на широкую улицу или проспект под стены массивных, высоких, серьёзных зданий, где он чувствует, что сжимается до некоторого трепещущего, дорогого ему, объёма, сжимается до объёма, который позволяет ему ухватить отсутствие границ между прохладным, чистым воздухом и проваленным за спины исчезающих звёзд, ночным небом.
Если Обыватель выскочит из дома ранним майским утром, встанет у входа в метро Академическая спиной к лестнице, слева – Профсоюзная, направо – Дмитрия Ульянова с бульваром, то он увидит, что из крон деревьев вместе с утренним розовым туманом, исчезает тайна, оставляя после себя чистые пустоты.
Обыватель, воспитанный в строгих рамках взаимодействия с родственниками, соседями, коллегами, заставляющими Обывателя направлять свои усилия строго в определённом направлении, чтобы не расходовать попусту свои силы. Поэтому, Обыватель, читая любой текст, просматривая кинофильм видит эти рамки, воплощённые в границах страницы или киноэкрана.
Строгие рамки взаимодействия с Обывателем и заставляют автора ограничивать описываемую картину рамками страницы, создавая на странице, по мере авторских возможностей, привычный вид киноэкрана.
Поэтому левая рамка страницы ограничивает видимое пространство площади Хо Ши Минга рестораном на противоположной стороне улицы Профсоюзная, правая рамка страницы ограничивает улицу Дмитрия Ульянова углом сталинского дома, верхняя рамка ограничивает страницу третьим этажом дома, а нижняя рамка ограничивает страницу перед самой верхней ступенькой лестницы в метро.
Поэтому в кадре появилась рука с телефоном, на экране которого светились цифры: шесть, двоеточие, сорок пять.
Когда из кадра исчезла рука с телефоном, а светофор на перекрёстке отпустил несколько автомобилей, из-за угла сталинской многоэтажки вышел Мужчина в чёрном деловом костюме, белая рубашка, чёрный галстук, золотой зажим на галстуке, лаковые чёрные туфли, с древним, исцарапанным, раздутым школьным портфелем в руке. Застёжка и туфли сверкают при каждом шаге.
