Пять лет. Время не залечило все раны, но наложило на город вполне заметные шрамы. Детройт больше не был черно-белым полем битвы. Он стал серой зоной, пространством болезненного, хрупкого, но неуклонного сосуществования. Воздух, все еще пахнущий озоном и ржавчиной, теперь иногда нес сладковатый запах синтетического тириумного «кофе» из новых ларьков. На остановках автобусов рекламные голограммы наперебой предлагали «аутентичные кожные покрытия от BioMimex» и «премиум-тириум с полимерами». Рядом наравне с обычными мини-забегаловками и придорожными кофейнями появились «Тириум-станции» и «Релаксационные порталы», где андроиды могли «подзаправиться» и пообщаться.
Городская жизнь медленно, но, верно, адаптировалась, приспосабливаясь к новым жильцам. На ровне с обычными мини забегаловками и придорожных кофейнями появились Тириум-бары, где андроиды могли “подзаправиться” и пообщаться. Фасады некоторых старых офисных зданий теперь были расчерчены мерцающие в темноте синими линиями – это были общественные «зарядные аллеи», где андроид мог на несколько минут подключиться к сети и стабилизировать систему под мягким, ненавязчивым голографическим освещением, В парках на скамейках можно было увидеть странные пары: человек с книгой и андроид рядом, с закрытыми глазами, тихо обрабатывающий данные или просто наслаждающийся закатом.
Но шрамы проступали повсюду. Граффити «МЫ ЖИВЫЕ» на отреставрированной стене соседствовало с грубой закраской «БЕЗ РОБОТОВ» на соседнем заборе. Некоторые магазины гордо вешали таблички «Добро пожаловать всем формам жизни», в то время как витрины других были намеренно пусты и темны, а на дверях висели простые механические замки – немой отказ от цифровых систем, которые могли бы обслуживать андроидов.
Транспорт изменился. Автобусы теперь громко объявляли не только остановки, но и текущий уровень заряда сети. На дорогах, рядом с полицейскими машинами, появились патрульные машины с эмблемой О.Г.С.П. (Отдел Гибридного Социального Патруля), укомплектованные смешанными экипажами. Их вызывали на драки в тириум-барах, на акты вандализма против общественных зарядных станций или на жалобы о «нарушении социального протокола» – новое, расплывчатое понятие, под которое попадало всё: от слишком пристального взгляда андроида до отказа человека обслужить его в кафе.
Экономика города, словно живой организм, болезненно и медленно перестраивалась под новые реалии. На смену исчезнувшим индустриальным гигантам пришли призрачные, но востребованные сервисы. Расцвела целая прослойка специалистов по «виртуальной юриспруденции» и «биомеханической эстетике» – адаптологи и интеграторы, чьим хлебом стало оформление цифрового гражданства андроидов и подбор индивидуальных модификаций. Они были гидами в новом, не прописанном в старых законах мире.
