Белизна поглощала не постепенно – сразу, безжалостно, как наркоз. Сара растворялась в этом свете, теряя очертания тела, границы сознания. Воздух нес запах озона и приторную сладость медицинского дезинфектанта – аромат, который преследовал ее с детства, когда мать водила на обязательные психо-сканирования в районную клинику.
Кушетка под спиной была обманчиво мягкой. Сара знала – материал запоминал каждое движение, каждое напряжение мышц, передавая данные в центральную базу. Даже здесь, в последние мгновения перед процедурой, система изучала ее. Холодные нити электродов обвили виски и запястья, словно паутина цифрового паука. Над лицом замер манипулятор – бесстрастный металлический череп с иглой вместо глаза.
«Пациент: Сара Дж. Идентификатор: Gamma-7. Процедура: Нейрокалибровка. Протокол 7G.»
Голос Юстировщика был идеально модулирован – не мужской, не женский, лишенный любых эмоциональных обертонов. Голос, которого не существовало в природе, но который звучал теперь во всех уголках мира, где ОмниО принимала решения о судьбах людей.
«Основание: Устойчивый паттерн девиантной эмоциональной нестабильности. Вероятность развития асоциального поведения: 87,3 процента.»
Триггер.
Слово пронзило сознание Сары, как осколок разбитого зеркала. Все началось с этого проклятого триггера. Алек Вэнс – невзрачный мальчишка из биологического класса, чьи лабораторные крысы были единственными живыми существами в стерильном мире школы. Однажды он улыбнулся ей, когда она уронила пробирку с питательным раствором. Просто улыбнулся. И что-то вспыхнуло в груди – древнее, необъяснимое, запретное.
Она написала ему записку. На настоящей бумаге, добытой с риском для социального рейтинга на черном рынке. Две строчки детского восторга: «Твои крысы симпатичнее тебя. Шучу :)»
Педагог-анализатор мисс Кларк перехватила послание на третьем уроке. Даже не читала – зачем, когда сканер в ее очках мгновенно расшифровал всё: тремор руки при письме (эмоциональное возбуждение), химические следы на бумаге (повышенный кортизол), микровыражения лица при задержании (стыд, смешанный с протестом). Алгоритм вынес вердикт за 0,3 секунды.
«Несанкционированная эмоциональная привязанность. Скрытность. Потенциал для формирования неконтролируемых межличностных связей. Классификация: Романтический Девиант третьей степени.»
За смотровым стеклом стояли родители. Мать плакала, но губы ее были сжаты в тонкую линию одобрения – внутренний конфликт между инстинктом и социальным программированием. Над ее головой мерцал показатель Индекса Лояльности: 89%. «Система права…» – шептала она сквозь слезы. «Она спасает Сару… от нее самой…»
