В небольшой избушке пахло ароматными травами, сухие пучки которых были развешаны под потолком. В печке, усеянной замысловатыми узорами, потрескивали угольки, сообщающие о том, что вот-вот будет готов обед. На расписном деревянном подоконнике мирно дремал Ворон.
У стола под окном стояла невысокая, черноволосая девушка в простой льняной рубахе, подпоясанной аккуратным передником. Ядвига — так звали хозяйку избушки — была занята пополнением своих запасов. Она с недовольством отметила, что нужных трав вблизи её жилища становилось всё меньше и вот-вот придётся идти на разведку дальше. При этом было непонятно, ждёт ли её в этом походе удача, ведь засуха, которая с каждым годом только усиливалась, стремительно губила всю зелень в округе. Вряд ли в другом месте ситуация была лучше.
Из мрачных мыслей её выдернули рыдания, которые раздавались близ калитки. Ядвига выглянула в окно. У входа во двор стояла молодая женщина. Одной рукой она держалась за столб, другой — обнимала небольшой живот. Её сарафан был весь в крови.
— Ядвига! Ядвига! Прошу тебя, помоги!
Это была Любава. Ядвига сразу узнала свою бывшую соседку, с которой когда-то дружила. До неё доходили слухи, что та ждет своего первенца, но вот только по подсчётам лесной ведьмы разрешиться от бремени женщина была должна не раньше, чем через пару месяцев. Поэтому Ядвига сразу бросилась к калитке, почуяв неладное.
— Любава?! Что случилось?
По лбу Любавы тонкой струйкой стекал пот. Рубаха насквозь промокла, на белой материи были отчётливо видны следы зелёных вод. Дела были совсем плохи. Любое промедление могло стоить жизни не только ребёнка, но и матери.
Ядвига закинула руку Любавы себе на плечо и, взяв её за талию, повела внутрь.
— Ворон! Хватит спать, старый ты увалень, готовь воду!
Ворон встрепенулся и недовольно перебрал лапками.
— Опять прибежали, когда припёрло. Не понимаю тебя, Ядвига, зачем ты тратишь на них время? Они убить тебя хотели и убили бы, если бы не...
— Ставь. Воду. Быстро
Ворон не разделял жизненных взглядов Ядвиги. Он считал, что та понапрасну растрачивает свой дар, помогая тем, кто от неё отвернулся. Но спорить дальше не стал.
Ядвига усадила Любаву на топчан и начала ощупывать живот. Он был скошен чуть в бок, над лоном прощупывался значительный провал. Всё ясно — ребенок не успел перевернуться, а значит, всё намного хуже, чем могло показаться в самом начале.
Лесная ведьма призадумалась. Резать было слишком опасно: из-за недостатка опыта в этом вопросе всё могло закончиться плачевно. Да и подходящих трав для облегчения страданий роженицы у неё не было, как и помощников, которые могли бы держать будущую мать. Оставалось только одно — переворачивать. Шансов на успех было чуть больше, но всё же рисков оставалось немало. Ядвига понимала: если сегодня в её избушке кто-то умрет, следующей к праотцам отправится она. Месть местных не заставит себя ждать.
