На самой окраине королевства Элдрия, там, где распаханные поля упирались в молчаливую стену векового леса, стояла деревня Ольховка. Жизнь здесь текла неторопливо, подчиняясь лишь смене времен года да стуку топоров.
Десятилетний Калеб сидел на перевернутом бревне возле отцовской мастерской и увлеченно стругал сосновый брусок маленьким тупым ножиком. Мальчик пытался вырезать фигурку волка, но деревяшка то и дело скалывалась, не желая принимать нужную форму. Вокруг пахло свежими опилками, сушеной травой и парным молоком — привычными, мирными запахами дома.
Из распахнутых дверей мастерской доносился глухой стук киянки. Отец Калеба, рослый широкоплечий мужчина с добрыми морщинками вокруг глаз и мозолистыми руками, собирал массивный дубовый стол.
— Калеб! — из-за угла дома появилась мать, вытирая руки о холщовый фартук. В ее волосах запуталась пара соломинок, а на щеке виднелся след от муки. — Хватит портить древесину, иди обедать. Да и отцу пора передохнуть.
Мальчик резво вскочил, отряхивая штаны от стружки. На обед была густая похлебка и пышный, еще горячий хлеб, который мать только утром достала из печи. За столом отец, как обычно, степенно рассуждал о делах:
— Завтра на рассвете поедем с Томасом на ярмарку в нижний город. Придется везти две телеги мебели. Дорога неблизкая, вернемся только к следующему полудню.
Мать обеспокоенно взглянула на окно, за которым колыхались верхушки темных деревьев.
— Опять мимо Туманного лога ехать? Люди болтают, будто там снова видели огромные тени в небе. На прошлой неделе у пастухов из дальней веси пропала корова. Говорят, прямо с луга утащили.
Отец лишь добродушно усмехнулся в густую бороду и махнул рукой.
— Брось, Марта. Сказки всё это. Старики любят пугать молодых крылатыми тварями, чтобы те не шатались по ночам. Драконов в Элдрии уже лет сто никто в глаза не видел. Их истребили еще во времена наших прадедов. Просто волки обнаглели, вот скот и пропадает.
Он повернулся к Калебу и его взгляд стал строгим, родительским.
— Но тебя, сын, это тоже касается. Мы уедем, ты останешься за хозяина. Помогай матери по дому, носи воду. И помни главное правило: за околицу — ни шагу. Особенно в сторону Черного бора. Лес в этом году неспокойный, дикого зверья развелось полно. Пообещай мне.
— Обещаю, пап, — послушно кивнул Калеб, хотя в его груди шевельнулось привычное мальчишеское любопытство.
Ему с детства твердили, что лес опасен. Но именно этот запретный, таинственный мир, начинавшийся сразу за последней избой, манил его сильнее всего. Калебу казалось, что деревья шепчут ему, зовут заглянуть под свои мрачные раскидистые кроны.
