В мире, разделённом на два острова, давно забыли, что когда‑то они были единым целым.
Первый остров – Серая Пелена. Здесь вечно стелется туман, приглушая цвета и звуки. Дома выкрашены в оттенки пепла, улицы вымощены серым камнем, а небо почти никогда не бывает ясным. Жители привыкли к полумраку и тихим шагам – здесь не принято громко говорить или ярко одеваться. Всё должно быть как у всех.
Главное правило: светлые волосы – знак чистоты, тёмные – знак порчи.
Когда‑то это было просто поверье. Потом – предупреждение. Теперь – закон.
Глава1. «Тень в тумане»
Серая Пелена дышала туманом.
Он стелился между домами, приглушал шаги, размывал очертания фонарей. В этом мире не было ярких красок: стены выкрашены пеплом, мостовые сложены из серого камня, а небо вечно скрывалось за плотной завесой облаков. Здесь учили с детства: не выделяйся. Говори тише, двигайся плавно, держи голову опущенной.
И главное – прячь волосы.
Светлые пряди считались знаком чистоты. Тёмные – порчей.
Алина плотнее запахнула плащ, скрывая чёрные пряди, выбившиеся из‑под капюшона. Она стояла у окна, наблюдая, как туман поглощает фигуры прохожих. В доме пахло травяным отваром и страхом – мама снова пряталась в своей комнате, не решаясь выйти.
– Алина, – тихо позвала Лея из‑за спины.
Сестра держала в руках рисунок. На нём сиял остров: бирюзовое море, золотые скалы, небо такое яркое, что казалось неправдой.
– Это… не наш остров, – прошептала Алина.
– Я видела его во сне, – сказала Лея. – Там есть девочка, как я. Только она… злая. Она смеётся, когда кто‑то плачет.
Алина сжала её руку. Сны Леи всегда сбывались.
Три дня назад пропал первый ребёнок – мальчик со светлыми волосами. Потом ещё двое. Теперь улицы патрулировали стражи, всматриваясь в лица, проверяя, не спрятаны ли под платками тёмные пряди.
– Это они, – шептали в очередях. – Те, кто скрывает цвет волос. Они забирают наших детей.
Алина знала: это ложь. Но доказать невозможно.
Она оглянулась на дверь маминой комнаты. Там, в потайном ящике, лежал медальон с выгравированным символом – двумя островами, соединёнными волной. Мама никогда не снимала его.
– Не время, – говорила она, если Алина спрашивала. – Пока они не увидят…
Ночью Алина проснулась от шёпота.
Лея спала беспокойно. Сестра бормотала что‑то сквозь сон – слова сливались в невнятный ритм, но интонация была чужой: резкой, насмешливой.
– Нет… не надо… – простонала Лея, сжимая кулаки.
Алина присела на край кровати, коснулась её плеча:
– Лея? Проснись.
Девочка распахнула глаза. На миг в них мелькнуло что‑то не её – холодное, расчётливое. Но уже в следующее мгновение взгляд стал обычным, испуганным.
