На поверхность горячей, бесконечной пустоши из песка били тонкие капли сильного дождя. Вода падала без звука, быстро впитывалась в песок и кормила кактусы и подземных, обезвоженных, пустынных червей. Животинка вылезала в большие тени глубоких туч, внутри которых сверкало голубое свечение. На секунду в небе появлялись расходящиеся по сторонам тонкие волны молний, словно вены. Где-то неподалёку располагалось заброшенное, засыпанное песком здание, похожее на лабораторию. По ржавому металлу со всей силы ударяли капли воды, на верхушках формировались грязные лужи, а висящие железки раскачивались, раскачивались и потом падали, пополняя гору хаотичного мусора. Бездушное здание внутри никак не двигалось, здесь уже давно никто не жил кроме грызунов. Среди разбитых экранов компьютеров и плазм были разбиты также и роботы. Их часть. Картина нелицеприятна: на полу валялись оторванные с проводами части тела, перевёрнутые телевизоры, которые когда-то были головой для механических тел, и много плесени. Некоторые роботы одной модели остались в хорошем состоянии, но их энергия давно иссякла, и некоторые уже давно никогда не проснутся. Один из них с надписью на плече: "Live" лежал без одной ноги. Когда-то давно робот пытался проснуться, истошно включаясь и выключаясь, словно умирающее сердце человека. Где-то углу лежали останки прошлых учёных в изъеденных временем халатах – когда-то белых, теперь серо-бурых, покрытых пятнами плесени.
Вдруг прямо в центр лаборатории ударила мощная, убийственная молния. Загромыхал, казалось, весь мир, части металла на секунду оживились и с громким лязгом упали на пол. Удар был настолько сильным, что заставил некоторые экраны включиться, а роботы зашевелились. Особенно самый неповреждённый. Его механическая голова на секунду включилась и ударилась о поверхность отклеивающегося металла. Робот забился в конвульсиях, вновь сражаясь за свою жизнь. Руки задвигались, единственная нога пятком ударила пол. Робот справился, и его механическое сердце заработало. Но лишь временно. Заряд начал заканчиваться сразу же после пробуждения, капая каждым процентом, как песочные часы. И робот, наконец, встал и тут же упал. Его искривлённая шершавая нога не могла стоять на одном месте. Робот, как слепой, перебирал сломанными механическими пальцами, пытаясь найти хоть что-то. Его дисплей показывал неполную картину, вспыхивающую на несколько мгновений сумбурным потоком помех и пикселей. Робот разглядел своё состояние – ужасное, обстановку вокруг – разруха и хаос. Из его поломанной головы вылетали искры, словно кровь, и робот продолжал ползти вперёд. За ним оставался влажный след. Повсюду лежали его собратья. Мёртвые.
