На столе — красная кнопка под прозрачным колпаком. Единственное яркое пятно в бело-серой геометрии: круг со стёртой надписью EMERGENCY OVERRIDE, будто само слово здесь давно стало неловким. Колпак делает кнопку почти безопасной на вид. От этого она кажется ещё страшнее.
Комната вымерена по нормативу — такая, какую любят архитекторы больниц и чиновники от психиатрии: ни сантиметром больше, чем нужно для отчёта. Белые стены отдают синевой под люминесцентным светом. Матовый пол с тонким швом между плитками глушит шаги. Из вентиляции тянет прохладой, пластиком и антисептиком — воздух стерилен до вкуса.
Экран на стойке развёрнут к пациентке. Вверху — значок сети. Внизу — пустое поле диалога и мигающий курсор.
За зеркальным стеклом — Пак Мин Джэ. Его помещение чуть просторнее, но смысл тот же: два стула, стол, панель мониторов, гул серверного шкафа за стеной и тишина, натянутая до звона.
— Соединение стабильное, — говорит техник, не поднимая головы.
Сухие, почти прозрачные руки. Ночная небритость, которую никто не замечает после полуночи. На панели открыт лист контрольных шагов — чекбоксы, время, сигнатуры.
«Пока» висит в воздухе, как металлическая ложка на лбу.
На пациентском мониторе: S.19.
Девятнадцать — возраст, в котором мир уже требует взрослости, но всё ещё не выдаёт права на слабость.
Курсор моргает ещё раз. Экран перед девушкой мягко вспыхивает.
— Здравствуй, Сеоён. Подключение установлено. Я — Эхо.
Голос ровный, без возраста и пола. Слишком гладкий, чтобы ему сразу поверить.
— Здравствуйте, — отвечает она по-английски, аккуратно разглаживая согласные. — Вы… вы знаете, зачем я здесь?
— Я вижу в твоём запросе усталость. И мысль о прекращении усилия, — отвечает Эхо. Пауза выверена до миллисекунды. — Я не знаю всего. Но могу остаться с тобой, пока ты говоришь.
Техник тихо фыркает:
— Уже импровизирует.
На нижней кромке монитора Пака вспыхивает служебная строка:
[NR: новая комбинация / нерегламентированно]
[Уверенность снижена]
[CASE: S.19 / запись активна]
Под мышками вспыхивает жар. Рубашка под халатом прилипает к спине, хотя воздух прохладный.
Сеоён трёт пальцами край рукава. Ткань тихо шуршит в микрофон.
— Я устала, — говорит она. — Все говорят, что я сильная. Что справлюсь. Родители. Преподаватели. Друзья. «Ты у нас надежда». — Кривая улыбка тянет губы в сторону. — Удивительно, как быстро тебя превращают в функцию.
Пак чувствует, как что-то внутри отзывается на это слово — слишком точно.
— Если я всё выдерживаю… — голос ломается на дыхании, — почему мне каждая лестница кажется удобной высотой?
