Слова, из которых я сделан читать онлайн

О книге

Жанры:

Издано в 2026 году.

У нас нет данных о номере издания

Аннотация

В безликом офисе, где дни растворяются в сером шуме и копировании цифр, Платон живёт на автопилоте, не задавая лишних вопросов. Всё меняется, когда в помещении появляется едва заметный гул – сначала раздражающий, затем навязчивый, а вскоре странным образом влияющий на мышление. Слова теряют смысл, привычные выражения распадаются, а речь коллег становится пугающе простой и пустой.

Постепенно Платон замечает: язык вокруг него меняется – и вместе с ним меняется сама реальность. Случайно произнесённое слово способно разрушить предмет, а за пределами дома возникает здание, которого, кажется, никогда не существовало.

Оказавшись на грани между привычным миром и чем-то необъяснимым, Платон пытается понять, что происходит: эксперимент над сознанием, сбой восприятия или нечто более глубокое – распад самого смысла. Но чем дальше он заходит, тем очевиднее становится: язык – это не просто средство общения. Это то, из чего сделан мир.

Леон Ортис - Слова, из которых я сделан

Пролог

Язык – это не просто слова. Язык – это способ существования.

Когда человек впервые назвал огонь, огонь перестал быть просто теплом и болью. Он стал чем-то, что можно было позвать, приручить, передать другому. Когда человек назвал себя, он перестал быть частью леса и стал отдельным существом, обречённым на одиночество и на поиск другого такого же.

С тех пор каждое произнесённое слово меняет того, кто его произносит. Каждое услышанное – того, кто слушает. Мы думаем, что говорим на языке, но на самом деле язык говорит на нас. Он гнёт наши мысли в свою грамматическую дугу, он вставляет в наши головы свои времена, падежи, свои обязательные «я» и свои соблазнительные «можно».

В начале был шум.

Потом шум стал звуком.

Звук – словом.

Слово – смыслом.

А смысл – клеткой, в которой люди сидят и не замечают этого, пока однажды не услышат другое…

Часть1

Глава 1. День без названия

Утро, как всегда, началось с омерзительного звука будильника. Платон ненавидел этот звук лютой, бессильной ненавистью, но сменить мелодию было равносильно подвигу: пришлось бы нырять в дебри меню, тыкать в кнопки, проявлять усилие, напрягаться. А этого он избегал любой ценой.

Пять минут он пролежал неподвижно, разглядывая потолок. Там, в выцветшей известковой белизне, расплылось бурое пятно. Платон встречался с этим пятном взглядом утром и вечером, и оно давно стало интимной деталью домашнего интерьера, молчаливым свидетелем его растительного существования.

Поднялся. Ноги сами нашарили тапки. Тело само доплелось до ванной. Зубы чистились на автопилоте – рука выделывала па, пока мозг блаженно отсутствовал. В зеркало он не смотрелся принципиально: оттуда пялилась физиономия, изученная до оскомины полного безразличия.

Кухня встретила хозяина стерильной чистотой безжизненности. За окном разлилась свинцовая акварель: небо, дома, двор – всё тонуло в серости. Платон вливал в себя кипяток, уставившись в небытие. Мысли спали летаргическим сном. Только на дне души ворочалась склизкая, въевшаяся в подкорку привычная гадливость от необходимости натягивать на себя одежду и тащиться на работу.

Одежда, висевшая в шкафу в том же порядке, что и год назад, являлась ещё одним немым свидетельством паралича воли. Платон надел то же, что и вчера, и позавчера, и за неделю до того: джинсы, рубашку, свитер. Выбор – это тоже усилие.

Выходя, Платон ещё раз проверил ключи, всегда лежавшие в правом кармане куртки, и телефон – в левом. Всё на своих местах.

Лифт не работал третью неделю. Платон спустился пешком с девятого этажа, считая ступеньки, и направился к метро. Привалившись к двери, он вцепился в поручень, и гипнотизировал черноту тоннеля. Стена мелькала огнями, вагон раскачивало, и люди колыхались в такт – безликая водорослевая масса в мутной воде.

С этой книгой читают