Город Вечного Света, созданный из поющих кристаллов и застывших радуг, парил над Бездной ни на что не опираясь. Фундаментом для него служила сама концепция идеального порядка.
Башни росли во всех направлениях одновременно, сплетаясь в невозможные, фрактальные спирали. Некоторые из них тонкие и острые, как иглы, другие — массивные и округлые, словно гигантские капли. Между этими архитектурными чудесами протянулись мосты из уплотнённого воздуха и чистого намерения. Они казались сотканными из радуг и северного сияния, но под ногами становились твёрдыми, как алмаз. По этим мостам бесшумно скользили платформы-транспорты, управляемые одной лишь мыслью.
Ничего случайного или несовершенного. Ни единой пылинки, ни одной неровности. Даже «дикие» сады на нижних ярусах подчинялись строгой математической гармонии фракталов. Царство абсолютной симметрии и выверенного до последнего атома порядка.
Здесь жили Демиурги. Существа, чьи тела сплетены из чистой энергии созидания. Их мысли быстрее света, а идеи — острее клинков из нейтронных звёзд. Каждый из них — художник, инженер и бог в одном лице. Их главным развлечением, смыслом существования и священным ритуалом был Великий Турнир Созидания.
В своей мастерской, парившей на вершине Башни Тысячи Оттенков, стоял Элион. Его прозвали Ткачом Снов за уникальное умение вплетать в ткань реальности тончайшие нити эмоций. Его миры не просто существовали — они чувствовали. Плакали дождями, смеялись северным сиянием и дышали ветрами, полными тоски и надежды. На прошлом Турнире его творение — мир, где горы пели колыбельные, а океаны хранили память веков, — было признано эталоном гармонии.
Но сегодня Элион чувствовал себя чужим в этом стерильном, безупречном великолепии. Его собственная аура казалась тусклым пятном на фоне величия Города. Тенью на холсте совершенства.
Демиург стоял перед огромным окном-экраном, за которым раскинулась бесконечная чернота с редкими искрами далёких галактик. Перед творцом висел проекционный холст — сфера чистой потенциальности, ожидающая прикосновения. Обычно при виде этой пустоты его пульс ускорялся, а в кончиках пальцев покалывало от предвкушения. Сейчас же внутри была лишь звенящая тишина и странная, вязкая тяжесть, словно душа сделана не из света, а из свинца.
Элион закрыл глаза, пытаясь нащупать нить идеи. Он всегда начинал с основы: с физики. Законы гравитации, скорость света, константы бытия… Но сегодня цифры и формулы ускользали от него, вместо стройных уравнений в голове роились обрывки чужих мелодий и вкус вчерашнего нектара.
