Подвода медленно двигалась сквозь вязкий зной, разрываемый пулями тёмных зудевших оводов. Быть может, давно бы до ярмарки доехали, где лошадёнку к пойлу, а сами – в тень. Да на каждой версте по остановке, а то и по две. Хотя Силантий годами уже сгорблен, чуть замаячит что на обочине, сразу притормозит и с подводы ловко прыг – смотреть, чего ему удача припасла. Дураки-то выкинут, а умный человек к делу приспособит. После каждой остановки груза в телеге прибавлялось: садок с сеткой чуть рваной, сапог заношенный, металла цветного кусок. А больше всего радовала Силантия жердина осиновая, что во всю длину подводы вытянулась. Глянет на неё и светится весь. И ведь любой поймёт: ещё четверть часа не было у тебя жердины такой замечательной, а теперь есть. Глядя на Силантия, Авдотий с Николой посмеивались. Вроде погодки, а выглядят как две капли воды. Оба высокие, синеглазые. Бородёнка только-только пробивается, а в руках силушка уже как у взрослого работяги.
И только Сенька всё время хмурился, на чужака поглядывал.
Чужак тот на шестой версте прибился, на краю леска захудалого, уступившего место бескрайним полям. Сразу не понравился он Сеньке. Худющий – рёбра забором выстроились. Оборванный, хотя одежонка-то, видно, стирана. Только бахрома залатанных штанов дорожной пылью густо пропиталась. Кудри нечёсаны, чуть ветерок какой жару разбавит, давай их трепать. И не деревенский, сразу понятно. Перекати-поле. Дядька Силантий – душа добрая, пустил путника на краешек подводы сесть. А Сенька-то на край этот ноги вытянуть собирался да улечься на подстилке соломенной. Лежи, мечтай, в выбеленное жарой небо пялься, облака считай жёлтые. А теперь из-за попутчика сиди вот, спину криви, меж мешками воткнувшись. Дядька Силантий с сыновьями – Николой и Авдотием – свеклу да капусту продавать надумал, а Сеньку-семилетку ему в помощь послали: поднести чего, с вестью куда сбегать да делам торговым подучиться. Для Авдотия и Николы Сенька – так, мелкота, и поговорить не о чем. Поэтому и он от них в стороне держится.
- На ярмарку? - весело уточнил чужак и похлопал по мешку, сквозь холстину которого кочаны выпирали.
- Угу, тово-этово, - кивнул немногословный Силантий, а Никола с Авдотием и вовсе промолчали.
- Ну так и я с вами до неё прокачусь, - предложил чужак.
Вот и узнал Сенька, что не слезет тот до самой ярмарки. Поэтому не только сердился, но ненавидел чужака лютой яростью. Ведь так хорошо без него было. И захотелось, чтобы остановили подводу люди служивые. Чтобы забрали с собой попутчика негодного.
