В правом верхнем углу экрана горело 17:15. Антон Левин посмотрел на цифры в третий раз за последние полминуты и снова перевёл взгляд на панель Preflight. Зелёный круг сообщал, что документ исправен: ни ошибок, ни предупреждений.
Он запустил проверку ещё раз. Ноутбук коротко зашумел, перебирая сто двадцать восемь страниц макета: шрифты, ссылки, разрешение изображений, вылеты под обрез, цветовые профили. Зелёная полоса дошла до конца и остановилась.
Ошибок: 0.
Страница 42 по-прежнему была неправильной.
Антон откинулся в кресле, но не позволил спине коснуться обивки. Со своего места Леон видел экран через весь стол, и любое движение, похожее на усталость или растерянность, сейчас могло выглядеть признанием вины.
Это был первый проект, который Антону доверили вести почти самостоятельно. Не рекламный буклет, не допечатку каталога и не переиздание с готовыми исходниками, а полноценный графический роман: сложная сетка, тяжёлые изображения, нестандартные развороты, отдельный профиль печати под глубокий чёрный. Через сорок пять минут типография закрывала приём файлов. Если пакет не уходил до шести, издательство теряло зарезервированное окно. Леон уже дважды объяснял, сколько стоит сутки простоя ротационной машины: первый раз спокойно, второй — по цифрам. Третьего Антон не хотел.
Переговорная занимала угол двадцать четвёртого этажа. Панорамные окна выходили на запад, и низкое осеннее солнце било прямо в металлические жалюзи. Свет проходил между ламелями длинными ровными полосами и делил стол на чередующиеся участки белого и серого.
В одной из световых полос лежала раскрытая чёрная папка с контрольными распечатками формата А3. Сверху находилась страница 42.
Изображённая на ней станция метро была построена из бетона, теней и густой ручной штриховки. Колонны уходили в глубину, лестница спускалась к платформе, над путями висели прямоугольники холодного света. По отдельности каждый элемент выглядел правильно, но вместе они отказывались образовывать единое пространство. Пока Антон не смотрел на лестницу прямо, она вела вниз. При фиксации взгляда дальний марш едва заметно выворачивался наружу, словно поднимался к зрителю с обратной стороны листа.
Антон проверил координаты. X: 112,6 миллиметра. Y: 74,3. Ширина и высота не менялись. Он выделил слой с фоном, затем колонны, затем текстовый блок. Объекты оставались там, где им полагалось: ни случайного смещения, ни сбитой привязки, ни трансформации. Но стоило снять выделение, и левая колонна снова оказывалась ближе к краю, чем секунду назад.
