Вы когда-нибудь задумывались о том, что после сильных потрясений, вы создаете себе сами клетку, которую считаете своим спасением?
А если это не клетка, а целый остров, где есть только вы и ваши воспоминания. На этом острове время течет иначе: оно не движется вперед, а зацикливается, пережевывая одни и те же события, словно пытаясь переварить их заново, но всякий раз натыкаясь на непереваренные куски боли. Мы возводим стены из «никогда больше» и ров из «я не переживу это снова», искренне полагая, что так мы защищаем свою хрупкую суть. Но задайте себе вопрос: кого вы на самом деле защищаете — себя теперешнего или того испуганного ребенка, который когда-то дал себе обещание больше не доверять миру?
Иногда мы находим спасение в уединении, но это должен быть скорее способ отдышаться, а не способ изолироваться от всего мира. Истинное уединение похоже на глубокий вдох перед прыжком: оно наполняет легкие, прочищает разум, но не отменяет самого прыжка. А то, что мы часто практикуем — это не дыхание, это анестезия. Мы замораживаем себя в собственной истории, чтобы никто не потревожил наши раны, но рана, лишенная воздуха и света, не заживает — она гноится в тишине.
И вот, вы не позволяете никому и ничему прийти в вашу жизнь и дать вам направление на новый сценарий. И вы страшитесь его, считаете его врагом своих установок. Считаете, что он приходит вас разрушить, и наверно так и есть, но только от части. Он разрушает старое и впускает в вашу жизнь то, ради чего задумывалась жизнь. Но вы сжимаетесь при первом же дуновении перемен, принимая ветер за ураган, а прикосновение — за удар. Вы говорите: «Я знаю, чем это кончится», хотя на самом деле знаете только то, чем это кончилось в прошлый раз. А прошлый сценарий был написан другими людьми, другими обстоятельствами и, главное, другим вами — тем, кто еще не прошел через то самое потрясение.
Что, если новый сценарий не требует от вас отказаться от себя? Что, если он требует лишь расширить роль — позволить себе быть не только жертвой или выжившим? Позволить себе ошибаться в выборе, но не позволять себе застревать в безвыборности. Клетка, которую мы возводим с таким усердием, оказывается роскошной темницей: в ней есть все, кроме свежего воздуха.
Жизнь не просит вас забыть боль, она просит перестать ставить ее во главу угла. И иногда, чтобы начать новый сценарий, достаточно просто открыть дверь, которую вы сами закрыли и опечатали. Не для того, чтобы впустить бурю, а для того, чтобы, наконец, выйти из укрытия и увидеть: мир все еще существует. И в нем есть место для вас — не только прежнего, но и того, кем вы можете стать.
