Над площадью, замершей в полной тишине, раздался оглушительный колокольный звон. За дверьми церкви застыла толпа придворных, которые не могли понять, что же произошло.
Первым опомнился Хантер. Он подхватил тело короля и затащил обратно в церковь. Двери захлопнулись, и наиболее знатные и приближённые к власти люди королевства замерли, с ужасом глядя на Эйдана, безжизненно распластавшегося на жёсткой деревянной скамье.
— Он дышит! — объявил Хантер, и по церкви разнёсся многоголосый вздох.
Я поняла, что всё это время и я не дышала. Опираясь спиной на тяжёлые массивные двери, прижимала к груди остывающий металл. Кулон в моих пальцах сверкал пустой глазницей — только кое-где в уголках золотой фурнитуры застряли несколько хлопьев чёрного пепла. Аметистов не было. Под украшениями на коже вздымались красные волдыри, и я осторожно запахнула на плечах мантию, чтобы скрыть пятна от чужих глаз.
Тело била крупная дрожь.
— Король жив! Вы слышите! Срочно зовите врача. Среди вас есть маги-целители? Освободите церковь!
До меня долетали отрывистые команды, которые отдавал Джеймс. Люди начали суетиться, и никто не обращал на меня внимание. Я отклеилась от двери и подошла к скамье, где лежал Эйдан. Тяжёлый перстень с изумрудом оттягивал палец — я и не думала, что обручальное кольцо так сильно чувствуется на руке. Наверное, со временем к нему всё же привыкают.
Гости исчезли с потрясающей быстротой. Лорды, которым Хантер отдавал приказания, ушли с официальными заявлениями для подданных и приказами продолжать празднества так, как было задумано.
Король жив — а значит, всё должно идти так, как положено.
Я вдруг ощутила, что голодна, потому что от волнения не смогла как следует поесть перед церемонией. Противная слабость в коленях и дрожь в руках были предвестниками обморока, но я уговаривала себя держаться. Глаза неотрывно следили за лицом Эйдана, который так и не пришёл в сознание.
Я присела на соседнюю скамью и наблюдала, как лекарь и кто-то из лордов щупают пульс короля, считают его вдохи, прикладывают к груди уши и ладони. Что-то делают, но ничего не меняется.
Очнулась от мыслей только тогда, когда почувствовала твердую руку Хантера на своём предплечье. Он пытался поднять меня наверх и что-то говорил.
— Это я… его так? — спросила я, подняв глаза к лицу советника. На нём снова не было повязки, и я вздрогнула от неожиданности.
— Нет. Это не вы, — уверенно сказал он. — Но вам надо отдохнуть. Впереди — коронация, и её ни в коем случае нельзя отложить. Сейчас королевская власть под угрозой, и нужно как можно скорее предотвратить правительственный кризис. Мы уязвимы, как никогда.
