Ник
Петеру оторвало кисть и раздробило ноги до колена. Двенадцать часов он провалялся под обломками моноплана, надышался испарениями и впал в кому.
Никлас узнал об этом вчера – телеграмму доставили прямо на генеральский банкет, – а сегодня, за час до рассвета, пришвартовал «Акулу» в главном порту Астры.
Служащие вытянулись по струнке и взяли под козырёк, когда он проходил по взлётно-посадочной полосе. Глаза парней горели, и Ник не стал их разочаровывать – отсалютовал каждому.
Мальчишки… Грезят войной да не знают, как она выжигает душу.
Впрочем, тут и без войны бед хватает: испарения, внезапные налёты «Скворцов», возмущения Мрака, а теперь вот Петер…
Петер! Это как же тебя угораздило, с твоим-то опытом?
В порту никто не встретил, и Ник двинул к трамваям. Узкие – метра полтора, не шире – высоченные трёхэтажные кибитки разгонялись в момент и, грозно звеня, стрелой летели по бесконечно длинной стальной рельсе.
Астрийцы невероятно гордились этими монстрами, считали их народным достоянием и негласным символом города. «Гласный» же символ – шестнадцатилучевая звезда с чередующимися большими и малыми лучами – красовалась во лбу каждого трамвая, аккурат промеж круглых, до смешного пучеглазых фар.
Нику как ветерану полагался бесплатный проезд, но он всё равно купил и прокомпостировал билет. Поднялся на третий этаж, уселся и глянул на часы. До отправления оставалось четыре минуты. Ник откинулся на спинку, шумно выдохнул и смежил веки. Ночь за штурвалом и банкет накануне не прошли бесследно: голова гудела, хоть откручивай. Виски пульсировали болью. Генерал убеждал потерпеть до утра, выспаться как следует или хотя бы переодеться, но Ник не мог ждать: старина Петер попал в беду.
Почти шесть лет они летали вместе, и Ник не сомневался: напарник без особого труда посадит лайнер на макушку айсберга, даже если глаза завязать – Петер ладил с техникой, а небо любило его, как родного сына. Так что же случилось во время учебного вылета? Как вышло, что старина Петер разбился?
Проклятье…
– Доброе утро, любимая Астра! – мелодичным девичьим голосом пропел громкоговоритель на площади. – За бортом шестьдесят четыре градуса, давление соответствует норме. Погода лётная. Город дрейфует на пятьдесят пятой северной широте. Скорость дрейфа два узла. Высота над уровнем заражения двести девяносто четыре метра. Курс конденсата стабилен. В ближайшие часы ожидаются некритичные возмущения Мрака. Магнитозависимым людям настоятельно рекомендуется…
Ник так и не узнал, что именно рекомендуется магнитозависимым людям: трамвай звякнул, рванул с места и помчался так, что захватило дух: до сотни пучеглазая кибитка разгонялась за десять секунд.
