Моше проснулся поперек кровати и застонал. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Он перевернулся на спину, открыл глаза и уставился на большие настенные часы: «8:10».
Виски. Слишком много виски вчера вечером у Ральфа. Он понимал, что не надо ему столько пить, но не мог остановиться. Ведь всего за пару часов до этого он сорвался на Лену и Лизу и орал, что он не такая безвольная дрянь, как они, что не станет предателем, не бросит свой дом и землю. Шарахнул входной дверью так, что та едва не слетела с петель, и два часа бесцельно слонялся по поселению.
Позвонил Ральф и позвал смотреть футбол: «Хапоэль» играл в каком-то еврокубке. Моше было не до игры, его трясло от злости — на жену и дочь, явно подготовившихся к разговору, на сына, который при первых же признаках скандала привычно ушел к себе. Но сильнее всего — на самого себя. Какого черта он накинулся на них, особенно на Лизу? Зачем орал, будто она готова бросить все, что они здесь построили, и сбежать ради их пресловутой нормальной жизни?
Моше заставил себя встать и, держась рукой за стену, дошел до ванной. Включил холодную воду и долго умывался. Взял зубную щетку, выдавил пасту и стал чистить зубы, глядя на свое отражение в зеркале. На помятом лице блестели воспаленные глаза. Темно-рыжая щетина пятнами проступала на широких скулах и квадратном подбородке.
8:13.
Вернулся в спальню, открыл шкаф, достал рубашку и джинсы, посмотрел на часы. Времени было достаточно, но особенно расслабляться не стоило. Застегнув пуговицы на рубашке, он на всякий случай проверил местоположение жены в «Локаторе» на айфоне — до дома ей оставалось как минимум четыре минуты. Ползет как черепаха, с досадой подумал Моше.
Он спустился в подвал, оборудованный под рабочий кабинет. Машинально проверил графики на двух больших экранах, убедившись, что все параметры в норме и никаких сигналов ночью не поступало. Взял ключи от машины и на мгновение застыл на пороге, словно пытаясь что-то вспомнить. Вроде ничего не забыл. Пора.
8:17.
Белая «шкода-октавия» неспешно вырулила из-за поворота. Он дал Лене подъехать к дому, рывком открыл водительскую дверь, отстегнул ремень безопасности и, схватив своей огромной пятерней за куртку, выдернул жену из машины. Лена застыла на тротуаре:
— Что случилось? Ты куда?
Он захлопнул дверь и рванул вниз, к выезду из поселения.
Узкое двухполосное шоссе спускалось с холма крутыми витками, с резкими перепадами высоты. Моше ездил по нему годами и знал каждый его сантиметр. Но сегодня он не просто ехал — он держал линию, выжимая из трехлетней лизинговой «шкоды» все, что она могла, и еще чуть.
