Глава I
Мистер Джонс с «Фермы Мэнор» запер курятники на ночь, но был слишком пьян и забыл закрыть лазейки. Кольцо света от его фонаря металось из стороны в сторону, пока он, пошатываясь, пересекал двор. У задней двери он сбросил сапоги, налил себе из бочки в кладовой последний стакан пива и отправился наверх, в постель, где миссис Джонс уже храпела.
Едва свет в спальне погас, как по всем хозяйственным постройкам фермы началось движение и раздалось хлопанье крыльев. Днём прошёл слух, что старый Мейджор, породистый хряк породы Миддл Уайт, минувшей ночью увидел странный сон и хочет рассказать о нём другим животным. Было решено, что все соберутся в большом амбаре, как только мистер Джонс окажется вне пределов досягаемости. Старого Мейджора (так его всегда называли, хотя на выставках он выступал под именем Уиллингдон Бьюти) на ферме очень уважали, поэтому каждый был готов пожертвовать часом сна, чтобы услышать, что он скажет.
В одном конце большого амбара, на чем-то вроде возвышения, Мейджор уже устроился на своей соломенной подстилке под фонарём, подвешенным к балке. Ему было двенадцать лет, и в последнее время он заметно раздался в теле, но всё ещё оставался свиньёй величественного вида, с мудрым и добродушным выражением морды, несмотря на то, что его клыки никогда не подрезали.
Вскоре начали прибывать остальные животные и устраиваться кто как привык. Первыми пришли три собаки — Блубелл, Джесси и Пинчер, а за ними свиньи, улегшиеся прямо перед возвышением на соломе. Куры расселись на подоконниках, голуби вспорхнули на стропила, овцы и коровы улеглись позади свиней и принялись жевать жвачку.
Две ломовые лошади, Боксер и Кловер, вошли вместе, двигаясь очень медленно и осторожно ставя свои огромные мохнатые копыта, чтобы случайно не наступить на какое-нибудь маленькое животное, спрятавшееся в соломе. Кловер была крепкой, заботливой кобылой, уже приближавшейся к зрелому возрасту; после рождения своего четвёртого жеребёнка она так и не смогла вернуть прежнюю фигуру. Боксер был громадным животным, почти восемнадцати ладоней в высоту и таким сильным, как любые две обычные лошади вместе взятые. Белая полоса, тянувшаяся по его носу, придавала ему несколько глуповатый вид, и в самом деле умом он не отличался, но все без исключения уважали его за твёрдость характера и невероятную работоспособность.
После лошадей пришли Мюриэл, белая коза, и Бенджамин, осёл. Бенджамин был самым старым животным на ферме и обладал самым скверным характером. Он редко разговаривал, а когда всё-таки говорил, то обычно отпускал какое-нибудь язвительное замечание — например, мог сказать, что Бог дал ему хвост, чтобы отгонять мух, но он предпочёл бы вовсе не иметь ни хвоста, ни мух. Среди всех животных фермы только он никогда не смеялся. Если его спрашивали почему, он отвечал, что не видит ничего смешного.
