Ветер гулял-погуливал в жаркой летней ночи.
Разносил по степи дух да полынь.
Дух – горький, как старая память, а полынь – терпкая, как сама молодость, что ушла.
Ветер словно перебирал травы: вот чабрец пахнул, напоминая о доме, оставленном где-то за спиной лет, – да не повернёшься, не взглянешь. Потом мяту подбросит, да гарью от костра – знакомой, смачной, домашней.
Пригляделся.
Среди старых крепостных развалин огонёк пылает.
Пляшет он, неугомонный, светлые тени на камни кидает, до самого звёздного неба языками лижет – дотянуться хочет.
Не дотянуться.
Да огонь не сдаётся: горел так вчера, горит сегодня, и завтра будет гореть, пока последний уголёк в золу не превратится.
А возле огня – народ собрался.
Кто у котла хлопочет, кашу заваривает.
Кто на валуне примостился.
А кто и в тени притаился – только глаза горят, будто у степного волка.
Ветер и присмирел от удивления – невидаль такая!
Странная компания – и не разобрать, кто такие и откуда.
Запела где-то гитара, тоскливо, по-чужому.
Присел Ветер на корточки, слушает: о чём это они в ночи летней беседу ведут?
– Плох тот атаман, что не скачет впереди своих людей да на вражьи пушки. – пробасил мужик, что у огня сидел, да к котлу не притрагивался.
Года ему дашь под семьдесят.
Лицо – в морщинах, будто осенняя дорога после обоза.
Не то чтоб дряхлый – кряжистый, прочный, словно старый дубняк, что в землю врос. И осанка в нём – былая выправка чувствуется, плечи колесом, спина – в струнку.
– Расскажи сказку, дед Свирид, расскажи. – закивал мальчуган, что сидел чуть поодаль.
Одет мальчишка был побогаче собравшихся, да и годился многим из них не то что в дети – скорей во внуки-правнику.
Усмехнулся дед Свирид не губами – одними глазами, светлыми, как глина в обрыве. Взглянул на мальца из-под бровей густых, ещё с проседью:
– Это у вас, молодой княжич, там сказки разные, о тишине, о Конраде из Долиной Тимьянной, о волках и зверях иных, что голосами людскими молвить могут. У меня же сказы – про людей наших, про землю нашу, про царя, про панов, про правду да волю.
– Дед Свирид… – опять протянул мальчуган.
Попыхтел старик трубкой.
Усы у него – седые, пышные, по-старинному вниз опущены. Борода – лопатой, хоть и пообтёрлась на ветрах.
– Что ж – слушай, молодой княжич, да памятуй: что мудрого – в закром души клади, пригодится. А что пустое – мимо ушей пропускай, словно ветер степной…
И пошёл дед Свирид сказы сказывать.
А внизу, в плавнях, шумел камыш, да вода о берег билась, подпевала.
СКАЗЫ ДЕДА СВИРИДА
Сказ о вольных людях
Дам я, княжич молодой, правду коренную, что от прадедовы мои в ухо шептали. Было то в стародавние годы, когда земля наша стоном стонала под сапожищем царей-королей, панов-ляхов да своих же, продажных душегубов.