Я не хотел туда идти.
Нога занеслась над порогом и застыла. Дом стоял передо мной — чёрный провал двери, выбитые окна, стёкла хрустят под подошвой, хотя я ещё даже не ступил. Наверное, ветер наносил. Или память играет злые шутки.
Три года я обходил это место стороной. Три года делал крюк через пустырь, хотя здесь, через дом, было на пятнадцать минут ближе до остановки. Пятнадцать минут, которые я не мог себе позволить.
И вот стою.
Ключи от новой квартиры тяжело давили в кармане. Холодные, чужие. Я переезжал. Собирал вещи, перебирал хлам и вдруг наткнулся на билет. Старый, мятый, пожелтевший по краям. На нём ещё чернилами расплылась дата — та самая, когда мы в последний раз виделись. Когда ты сказала: «Не провожай».
Я не провожал. Я остался здесь, у этого дома. Смотрел, как ты садишься в такси, как хлопает дверца, как красные огни тают в конце улицы. А потом зачем-то зашёл внутрь. Просто постоял в пустой комнате, где ещё пахло твоими духами, и вышел.
И больше не возвращался.
До сегодняшнего утра. До билета, который выпал из старой книги, которую я не открывал годами. Будто кто-то напомнил. Будто позвал.
Первый шаг — и под ногой хрустнуло не стекло. Что-то другое. Белое, тонкое, похожее на нити. Я наклонился. Из трещины в бетонном полу, прямо у порога, тянулись тонкие серебристые усики. Они уходили в темноту комнаты, туда, где когда-то стояла твоя кровать.
Я выпрямился и пошёл за ними.
Воздух внутри был тяжёлым, влажным. Пахло не просто сыростью — чем-то сладковатым, приторным, отчего слегка подташнивало. Я не сразу понял, что это запах гниения, но не мертвечины, нет. Гнилых досок, старой бумаги, чего-то, что разлагается медленно, превращаясь во что-то другое.
Комната, где ты жила, изменилась сильнее всего.
Обои вздулись пузырями и свисали лохмотьями. Половицы прогнулись, и в центре, там, где стояла твоя кровать, теперь зияла дыра. Нет, не дыра — трещина. Длинная, извилистая, она уходила от стены к стене, разрезая комнату надвое. Будто здесь прошёлся кто-то невидимый, огромный, и оставил след.
А из трещины росло оно.
Гриб.
Я не сразу понял, что это гриб. Слишком большой. Шляпка размером с тарелку, тёмно-серая, влажная, с фиолетовым отливом. Ножка толстая, в мою руку, и вся в каких-то наростах, похожих на застывшие слёзы. Он рос прямо из бетона, из самой глубины трещины, и вокруг него, на полу, чётко отпечатались следы.
