Пролог
Парчовая подушка отдавала сухим жаром, обжигала щеку. Василиса тяжело застонала, перекатила голову на другую сторону, но и там не было облегчения. Вся постель исходила сухим жаром, словно лежала Василиса на углях, а не на царской перине. Заметалась царевна во сне, скинула одеяло, с трудом разомкнула тяжелые веки.
– Не спится, Василисушка? – нянюшка убрала волосы от ее лица, погладила ласково, опустила на лоб мокрую тряпицу. – Что же за напасть на тебя нашла?
Лоб обожгло холодом, но ненадолго, вскоре и тряпица прониклась тем же жаром. Василиса подняла руку, удивляясь, куда делась легкость ее тонких запястий, и потянулась к Настасье.
– Тяжко мне, нянюшка, душно! Убери грелочку с постели!
– Нет никакой грелочки, милая, – вздохнула нянюшка и убрала горячую уже тряпицу. – Сама ты, точно огонь, горишь!
Василиса зажмурилась, но веки раскаленными листами давили на глаза, заплакала беззвучно, но слезы только обжигали щеки. Неведомый огонь пожирал царевну, точно рвался кто-то изнутри стонами горькими. И выпустила бы его на волю – мочи нет терпеть, только кто подскажет, как.
– Поспи, милая, поспи, – прошептала нянюшка. – Царь-батюшка уж давно за знахарем послал, скоро тот придет, облегчит твои страдания.
– Облегчит? – с надеждой выдохнула Василиса, снова отворачиваясь от пылающей подушки.
– Облегчит-облегчит, – успокоила нянюшка, – поспи, Василисушка, спою тебе.
Колыбельная для Василисы
Месяц голову протянул
К реке-сестрице,
Гриву звездную обмакнул
Воды напился,
Гриву звёздную отряхнул –
Звезда упала,
На сестрицыны рукава
Слезой попала
Спи, волны тебя качают,
Ой-люленьки, бай-баю,
Спи, я отведу печали,
Ой-люленьки, бай-баю,
Спи, скачет мой брат по небу,
Ой-люленьки, бай-баю,
Я унесу тебя, где он не был,
Ой-люленьки, да к ручью.
“Будешь звездам речным сестра, –
Шептали травы, –
Будешь с ними петь по утрам
В седой дубраве,
Там, где девица над рекой
Сидит печально,
Унесло в омут да волной
Кольцо обручально”.
Спи, сестры глядятся в воду,
Ой-люленьки, бай-баю,
Спи, смоет вода невзгоды,
Ой-люленьки, бай-баю,
Спи, небо восход расцветит,
Ой-люленьки, бай-баю,
Спи, роща ему ответит,
Ой-люли, я подпою.
Солнце вымочит рукава
В реке-сестрице,
Рыжим пламенем голова,
Роса в ресницах.
Ты же спрячешься поскорей
На дно речное,
И отыщешь там средь стеблей
Кольцо простое.
Как возьмет дева над рекой
Завет-колечко,
Брат мой спустится за тобой,
Прижмет к сердечку.
Закружилось, заплелось в голове, и вслед за рекой покатилась по рукам и груди горячая, огненная волна .
«Горю!» – испугалась Василиса и распахнула глаза.
Но распахнула ли? Всю горницу залил свет, точно от большого пожара, и ни рук своих, ни нянюшки уж не было видно, только тени в огне, только крик испуганный.
