Казнь была назначена в полдень. Ещё на рассвете на эшафот во внутреннем дворе замка установили плаху, наполовину бурую от следов крови. Позади, воздев к небесам руку с мечом, стояла статуя женщины с суровыми чертами. Складки на её каменной одежде, искусно проработанные скульптором, будто развевались на промозглом осеннем ветру, каменная постать гордо возвышалась над площадью, а тяжёлый взгляд следил за каждым, кто входил во двор, напоминая то ли о том, что случится с предателями королевства, то ли о том, как важно сражаться за собственную свободу.
В самом замке всё шло своим чередом. Слуги торопливо бегали туда-сюда, не обращая ни малейшего внимания на платформу с плахой. Стражи лениво зевали, спрятав за забралами лица от моросящего дождя. Ни для кого здесь казнь не была новинкой, хотя во внутреннем дворе они и случались куда реже, чем в холодных подземельях замка.
Серые тучи, принесённые бризом с юго-запада, врезались в горную цепь, у подножия которой расположился город. Они скапливались над столицей, и к полудню небо стало совсем тёмным, а слабая морось превратилась в ливень. Тем не менее, во двор стали стягиваться немногочисленные зрители. Сначала пришла пожилая пара с морщинистыми лицами. Одежде их было недалеко до лохмотьев, и они держались друг за друга, будто не в силах идти самостоятельно. Почти сразу после них пришла молодая женщина. Едва слышно поздоровавшись с парой, она встала в нескольких шагах от них. Они не знали друг друга, но все вот-вот должны были потерять кого-то близкого, и это создавало связь сильнее, чем кровная. Ни женщина, ни старики не обращали ни малейшего внимания на дождь, который давно промочил всю их одежду насквозь и капли которого свободно стекали по лицам, рукам и ногам. Они только молча стояли, глядя на окровавленную плаху.
Минут через десять появилась небольшая группа мужчин – они явно не были так подавлены сценой чьей-то будущей смерти. Широко улыбаясь и перекидываясь шутками, они приблизились к эшафоту и оглядели стариков и женщину.
– Сын или дочь? – с нескрываемой насмешкой спросил один из них у пожилого мужчины. – Или, может, внук?
Старик только поднял на него глаза и сиплым голосом ответил, нахмурившись:
– Пойди прочь.
– И ведь хватает наглости показаться у королевского замка, – он покачал головой. – Вас не арестовали, должно быть, только потому что вам и так жить осталось всего ничего. Позор вам, что не смогли нормального человека воспитать.
– Эти бы слова да твоим родителям услышать, – подала голос женщина, что пришла одна.
