Часть первая: Мглистый Город и Театр Тысячи Дверей
В незапамятные времена, когда мир ещё не был поделён на страны и континенты, а люди жили племенами и верили в духов леса и реки, существовал город, окутанный вечным туманом. Люди называли его Мглистым Городом, ибо солнце заглядывало туда редко, словно стыдясь чего-то. Дома там были построены из серого камня, крыши покрыты мхом, а улицы петляли, как запутанные мысли. Жители Мглистого Города были молчаливы и задумчивы. Они привыкли к сырости и полумраку, и единственной отдушиной в их размеренной жизни был Театр.
Театр стоял в самом центре города, на площади, где даже туман, казалось, расступался в почтительном поклоне. Это было высокое здание с витражами, которые днём собирали редкие лучи солнца и превращали их в радужные пятна на мостовой. Но главное чудо Театра было не в его архитектуре. Главное чудо заключалось в том, что происходило за его дверями.
Дверей в Театре было великое множество. Сотни, тысячи, и каждая вела в свой особый мир. За одной дверью можно было оказаться в жаркой пустыне, где песок обжигал ноги, а солнце слепило глаза. За другой — в ледяной пещере, где дыхание превращалось в облачка пара, а тишина звенела в ушах. За третьей — в шумном восточном базаре, где пахло специями и слышались крики торговцев. Но чтобы открыть любую из этих дверей, нужно было получить позволение от одного человека. Или, вернее, от одной тени, скрывающейся за маской.
Этого человека звали Маэстро Фьори.
Никто в Мглистом Городе не знал, откуда он пришёл и сколько ему лет. Одни говорили, что он был здесь всегда, что Театр вырос из земли вместе с ним. Другие шептались, что он — сын самого Времени и одной из звёзд. Третьи уверяли, что он — проклятый гений, который продал душу за возможность создавать миры. Но все сходились в одном: Маэстро Фьори был величайшим творцом, какого только знал свет.
Он никогда не показывал своего лица. Оно было скрыто маской из чёрного бархата, гладкой и бесстрастной, без прорезей для глаз. Как он видел сквозь неё — было загадкой. Его голос был странным: когда он говорил, казалось, что говорят сразу несколько человек — мужчины, женщины, дети, старики. Этот хор голосов сливался в единую мелодию, которая могла убаюкать или напугать, вдохновить или сломить.
Маэстро не играл на сцене. Он не был актёром, певцом или музыкантом. Он был творцом. Он создавал из ничего: из воздуха, из света, из тьмы, из эмоций зрителей. Его представления не были спектаклями в привычном смысле. Это были путешествия вглубь человеческой души. Он мог заставить зал смеяться до слёз, а через минуту — рыдать от безысходности. Он мог пробудить самые светлые воспоминания и самые тёмные страхи. И люди приходили снова и снова, потому что в сером Мглистом Городе только Театр дарил им настоящие чувства.
