Маргарита Степановна
— Толя, Толик, ты дома? — я зашла в прихожку, затаскивая за собой тяжелый пакет с продуктами. — Толик, окаянная ты голова! Выйди, пакеты забери!
Тишина была мне ответом. Только ветер слегка колыхал занавески на открытом окне.
— Опять, наверное, в баню ушел, не слышит, — с возрастом разговаривать с самой собой стало для меня привычкой.
Я, не спеша, прошла на летнюю веранду, где у нас на даче стоял холодильник и, сгрузив пакеты на стул, плюхнулась в кресло.
— Ох, и жара нынче! — причитала я, вытирая платком, что сняла с головы, вспотевший лоб. — Сейчас бы холодной водой из бочки облиться.
Идея оказалась более, чем годной, поэтому недолго думая, я соскочила, ну, насколько это может сделать семидесятипятилетняя старушка, и отправилась переодеваться в купальник.
Вообще, чем старше я становилась, тем меньше старалась откладывать что-либо “на потом”. А то наоткладывалась уже.
И судя по полупустым полкам в шкафу и записке, лежащей на месте вещей моего драгоценного супруга Анатолия, он тоже решил не откладывать.
— Вот тебе бабушка, и Юрьев день! — пробормотала я себе под нос, взяла записку, быстро ее прочитала и отправилась к подруге, чья дача была через три дома от моей.
***
— С чего ты решила, что он от тебя ушел? — задала мне вопрос моя старая, во всех смыслах, подруга Александра, когда я пришла к ней, так и не охолонившись в бочке.
Я молча протянула ей записку, оставленную мужем.
— “Дорогая Маргарита!” Вот жук! — начала читать она вслух, непременно комментируя каждое слово. — “Мне до зубовного скрежета осточертела твоя дача!” Нет, ты погляди на него! Осточертело ему! А нам как будто его нытье бесконечное не осточертело!
— Саша, — одернула я подругу.
— Ладно, читаю, — отозвалась она и продолжила: — “Я хочу путешествовать! Я еще слишком молод, чтобы прозябать среди грядок.” Ах ты, подлец! Молод он, видите ли! Да кому ты нужен со своей начинающейся подагрой?!
— Александра! — не выдержала я.
— Все не кипятись, — подруга подняла руки вверх в примирительном жесте, а после поправила на переносице очки и стала читать дальше. — “Пятнадцать лет разницы в возрасте оказались для меня непреодолимой пропастью. Поэтому я ухожу к Алевтине, она молода и бодра. И на участке у нее только газон подстригать надо”.
— Это к какой такой Алевтине? — сурово сдвинув брови на переносице, спросила Саша.
— Да, с третьей улицы, — пояснила я. — Угловой дом.
— Вот же ж шалашовка! — взвилась подруга. — Хочешь, мы ей дом подожжем?
Я осуждающе посмотрела на Александру:
— Вот еще, руки марать…
