ТРЕЩИНА
Мне было сорок шесть. Возраст, в котором слово «молодой» уже редко употребляют без некоторой вежливости, а слово «старый» всё ещё кажется оскорблением. Я не особенно задумывался об этом, пока кто-нибудь не начинал хвалить меня за то, как хорошо я выгляжу. Раньше подобные замечания не нуждались в уточнениях.
Если бы тогда меня спросили, доволен ли я своей жизнью, я, скорее всего, ответил бы:
— В целом да.
И это была бы правда. По крайней мере, я не соврал бы намеренно.
У меня была семья, работа, квартира, машина. Мы не считали дни до зарплаты и могли позволить себе отпуск, ресторан по выходным, вещи не только потому, что старые сломались, но иногда и просто потому, что хотелось новых. Дети были здоровы. Работа временами раздражала, но приносила хорошие деньги. Лена тоже временами раздражала, хотя, если быть справедливым, я наверняка раздражал её чаще.
Я знал, сколько времени занимает дорога до офиса, где дома лежат запасные ключи и каким голосом Лена произносит моё имя, когда я опять забыл что-то купить. В этой жизни было достаточно знакомого, чтобы чувствовать себя на своём месте, и достаточно забот, чтобы редко проверять, так ли это на самом деле.
В общем, всё было нормально.
Слово это я всегда любил. Вместительное, не требующее подробностей. В него можно сложить почти всю жизнь, закрыть крышкой и какое-то время туда не заглядывать. Наверное, именно так я и жил: неплохо, не особенно хорошо — нормально. И долгое время мне казалось, что этого вполне достаточно.
⁂
Будильник звонил в семь пятнадцать, хотя вставал я обычно в семь двадцать пять. Эти десять минут почему-то казались мне личной победой над обстоятельствами. Я проводил их с закрытыми глазами, уже не спал, но ещё не признавал, что утро началось.
В тот день за шторами было серо. Из двора доносился низкий гул машины, которая никак не уезжала; Лена лежала ко мне спиной, почти целиком укрывшись одеялом. Я выключил сигнал, полежал немного и потянулся к телефону. Пальцы нашли его на тумбочке прежде, чем я открыл глаза.
На экране появились погода, почта, рабочий чат, ещё один рабочий чат. Я прочитал сообщения, на которые всё равно не собирался отвечать до офиса, посмотрел курс валют, задержался на новости об аварии где-то на другом конце города. Потом открылось лицо человека, фамилию которого вчера я не знал, а сегодня почему-то должен был узнать всё о его личной жизни.
Я уже собирался нажать на следующее уведомление, когда Лена сказала:
— Если началась война, скажи сразу. Если нет — выключи свет.
— Я только время посмотрел.
