Через тайгу речушка в Обь пробивается — Тоя, и деревенька на ней — Тойская. Кержаки церковь поставили, а потом монастырь основали — Тоя-Монастырской деревню прозвали. В ней старик Еремей Стоеросов жил. Летом землю пахал, зимой короба да корзины плёл. Напилит с осени чурбаков сосновых, по годовому кольцу тонкой лентой дранки наколет, в кипятке подержит, ну и плетёт. Занятие это у нас каждому с малых лет знакомое, только Еремей по-разному плёл: для клубники ведёрком высоким, для малины коробком мелким, корзина и в руках удобна, и для глаз загляденье. Бабы да девки за его работою шибко охотились. А ребятишки вовсе у него пропадали — балагуром слыл, сказочником. Смолоду помотала судьба его по свету: в Барабе у татарина овец пас, за золотом по Алтаю бродил, довелось и ямщиком по тракту кататься, а в городе большом даже в хоре соборном пел. Зачнет рассказывать о том, где бывал, что видал, что от людей знающих слыхивал, — вечера не хватало. Мать какого-нибудь мальчонки придет, зашумит:
— Байки слушает, а поутру не добудишься!
Но другие на нее зашикают:
— Бери, тётка, мальца своего да нам не мешай!
Баба замолчит. Постоит-постоит да присядет в уголке:
— Эвон как складно сказывает!
На другой вечер сама придёт, соседку да мужа с собой приведёт — народу пол-избы набивалось. Верили аль нет, всё же к Еремею всегда с интересом ходили. А то соберутся одни мужики: кто медовухи с собой прихватит, кто сальца кусок — угостят друг друга, потом табачок смолят и толкуют меж собой про хлеб да пашню, про жизнь таёжную. Зимой такие посиделки частенько устраивали, а иной раз Еремеевы байки захотят послушать. Старик руками разводил поперву:
— Да занятны ли они вам?!
Но мужики отвечали в один голос:
— К слову твоему завсегда с уважением, потому как в нём суть наша, мужицкая.
Старику-то лестно — с тех пор и мужикам свои сказки сказывал.
Только однажды сидели так же вот, а с ними Оська Рябов — Рябок по прозвищу. В деревне его недолюбливали — завистливый был и душой ко всему поперек: увидит на вечёрке — девка парня плясать позовёт, он на смех поднимает:
— Гляди-ка! Паранька за Ванькой все каблуки сбила!
Сосед к празднику жене платок с городу привезёт, Рябок по деревне нашептывает:
— Чего Макар Марью выряжает? Всё равно рылом не вышла.
Еремей Оську тоже не жаловал, однако не гнал из избы: пущай слушает. Ну а Рябку завидно, что старик в почёте.
Сидел, сидел да брякнул:
— Враки всё!
— Что всё? — глянули на него.
— Да всё, что сказывал. Он врёт, а мы сидим, рты разинули, уши развесили.
— Так тебя не держит никто, — ответили мужики, — иди подобру-поздорову, другим не мешай.
