Всеволод Сергеевич Ко́рсак, высокий стройный мужчина средних лет, дул на свой чай, который упрямо не хотел остывать. Стоя перед окном у себя в квартире, он вспоминал свою юность. Эти воспоминания грели ему душу. Когда-то, до окончания старшей школы, они с родителями жили в молодом городке Д., раскинувшемся на берегу большого водохранилища, круглый год согреваемого теплом местной энергостанции. И казалось тогда, что впереди только небо и только ветер.
Сегодня Всеволод вот уже как двадцать лет живет и работает в городе С., большом городе-миллионнике, областном центре совсем другой области. Город этот сер, уныл и вечно шумен. Из-за постоянного шума проезжающих машин Сева не любил открывать окна в своей квартире, проветривая лишь с утра да глубоким вечером, когда, как ему казалось, машин становилось меньше. Несмотря на относительную удаленность его района от центральных, шум и некоторая суматоха стали непременными спутниками всего бытия. Всеволод же любил тишину.
С некоторого времени работал Всеволод Сергеевич программистом в одной конторе. Работал на удаленке, на которую его временно перевели после каких-то организационных перестроек. Нет ничего более постоянного, чем временное. И в данном случае это его вполне радовало.
Когда-то у Всеволода Сергеевича была семья. Но они уже много лет не живут вместе. Дети выросли и разъехались. С бывшей женой же разошлись давным-давно. Правда, иногда созваниваются. Вернее, звонит обычно лишь она, от случая к случаю и по всяким пустякам.
Вот и в этот раз, когда зазвонил телефон, Всеволод почему-то понял, что это именно она.
— Сева?
Когда он брал трубку, бывшая всегда спрашивала так, как будто мог взять кто-то еще. Оптимистичный тон ее голоса обыкновенно был звонким: таким голосом хорошо зазывать покупателей.
— Да.
— Привет. Ивановы отдают свой принтер, тебе не надо?
— Не надо, — по обыкновению спокойно и угрюмо ответил Всеволод.
— Он хороший у них…
На что она рассчитывает? Убедить? Ему всё равно.
— У меня есть, недавно купил.
Их теннисные разговоры обычно не были длинны. Этот раз не стал исключением. Разговор откровенно иссяк, и Сева по обыкновению, не прощаясь, стал ложить трубку, уловив на прощание: «Ну ладно, пока…»
Её звонки стали для него как мухи: назойливые и безполезные. Но к ним он, пожалуй, привык — с ними чувствуешь себя не таким одиноким.
Вернувшись после этого к работе, он поймал себя на мысли, что работа его, по большому счету, тоже безполезна. Безконечный поток символов, скобок и пробелов, до которых никому нет никакого дела. Всем нужна обозримая картинка, но не его коды. Он вспомнил, как в юности они увлеченно изучали программирование, горячо веря, что это самая выдающаяся профессия в міре лишь оттого, что нравится им. С тех пор много воды утекло. Для Севы сегодня все его коды стали безсменным и незаметным спутником жизни, как шум машин за окном.
