В этом мире всё держится на тишине и памяти.
Стеклянные небоскрёбы нашего времени отражают равнодушное солнце, а где-то за гранью, в тонком шве между явью и сказкой, лежит иной мир. Магмир. Сотканный из древней силы, он дышит сквозь трещины бытия. Его сердце — Златогор, город, чьё имя звучит оберегом: золото куполов, гордые башни из светлого камня, воздух, пропитанный колдовством. Здесь магия — не чудо, а ремесло, её пьют с молоком, ею крестят дома, ею лечат раны. Здесь свободно колдуют.
Современный мир заснул в своём неведении. Он не знает, что по его улицам ходят те, кто родился под иным небом. Ворота между мирами — как выдох — открываются в безлюдных переулках, в туманное утро, в час, когда гаснут фонари. Потому в Златогорье есть всё: телефоны, поезда, бронированные автомобили. Техника здесь — лишь удобство, не больше.
Но есть и деревни. Там, где трава выше колена, а звёзды ближе, чем кажется, живут иначе. Лавровый дух печей, плетёные заборы, имена, уходящие корнями в пращуров. Местные не любят железа и пластика, предпочитают живую руку и шёпот трав. Но техника не под запретом — просто чужда.
И есть третий мир. Никто не знает, что там. Только река Смородина отделяет его от всего живого. Вода в ней багровая, волны танцуют всполохами огня. Через реку — Калинов мост. Он стоит, крепкий, сложенный из вековечного камня, но прохода по нему нет. Он смотрит в никуда, и с той стороны никогда никто не приходил.
А ещё есть Школа. Здесь учатся потомки богатырей. Мальчишки и девчонки, которые семилетними впервые берут в руки заговорённый клинок, а в восемнадцать — выходят на свой первый бой. С первого класса до выпуска они зубрят не только заклинания, но и историю нечисти, карты обходов, тактику засад. Школа — это дом на границе тьмы, где каждый урок самый важный и трудный, но никто не плачет. Потому что они — наследники силы, той самой, что веками хранила оба мира.
Мы сидели на крыше башни. Был конец обучения в школе: все экзамены сданы, команды подобраны, и мы готовились отправиться в большой мир. Это было наше прощание. Говорить не хотелось — у каждого в голове роились свои мысли, каждому было что вспомнить. Десять лет жизни — это не шутки.
С крыши открывался потрясающий вид. Весна. Холмы в свежей зелени, цветёт черёмуха и сирень, разноцветными пятнами разбросаны нежные одуванчики. И огненная река — как граница всего живого: всполохи рыжего пламени на поверхности ярко-красной воды, мёртвое как контраст всему живому и цветущему. Мы пили трофейное шампанское, прощаясь с детством, встречая новую, взрослую жизнь.
