Даминиани (Дэм) Нравид
— Дэм! Дэм! Дэм! — громко скандировал пятидесятитысячный зал моё имя.
Я, стоя на сцене и часто дыша, смотрел на восторженные морды, лица, головы с фасеточными глазами или головы словно без глаз. Я купался в обожании всех этих существ, что пришли на моё первое шоу моего самого первого в жизни межгалактического тура.
На такие яркие эмоции быстро подсаживаешься. Хочется ещё, хочется снова и снова, хочется больше! Как можно больше эмоций от этих существ, что обожают мои песни, мою музыку! Сегодня мой триумф. Триумф мальчика-раба, похищенного наёмниками с родной колонии на Равэре.
Это всё благодаря Ллайли. Моя любимая, мой продюсер, моя звезда — эта женщина побуждала меня к изнурительным прослушиваниям, репетициям, съёмкам, выполнению рекламных контрактов. Перед началом выступления она подбадривала меня:
— Даминиани. — Она никогда не сокращала мое имя: ей нравилось перекатывать его на языке, нравилось кричать его, когда она кончала в моих объятиях. Она взяла с гримировочного стола ватную палочку и чуть поправила блёстки под правым глазом, наложенные поверх чёрных татуировок, подчеркивающих мои карие глаза — сценический образ, на котором она же и настояла. — Не нервничай. Ты готов. Уже сегодня вечером нам поступят предложения о съёмках в рекламе. Уверена, за то, чтобы ты выступил в их мирах, губернаторы, президенты, князья и императоры будут вставать в очередь. Спорим, даже император этих странных навигаторов пригласит тебя на Франгаг?
Она поцеловала меня. Сначала нежно, а когда я сжал руками её упругие ягодицы — со всей страстью. Ллайли вжималась в меня, покусывала кожу шеи (знала, что это дико меня заводит), поглаживала меня между ног. Я потянулся к замку её красного обтягивающего комбинезона, чтобы обнажить красивую упругую грудь, которую сейчас удерживала ткань. Хотелось увидеть её торчащие соски, слегка прихватить один зубами, чуть потянуть и насладиться протяжным сладким стоном любимой.
— Даминиани, стоп, — прервала она меня с мягкой улыбкой, которую я так люблю, и посмотрела на бугор, натянувший концертные брюки между ног. — Теперь ты окончательно готов. — Её глаза сверкали, она хотела меня так же сильно, как и я её. — Иди, взбудоражь их всех. Пора. Пусть сегодня все хотят тебя!
Теперь и я понял её задумку: через минуту я выйду на сцену, и вся эта многотысячная толпа увидит, как я возбуждён предстоящим. Именно за это меня любят пресса и все эти музыкальные обозреватели — за искренность. Я люблю то, что делаю, люблю свою музыку, обожаю песни. Многие из них я написал, лёжа в постели с Ллайли. О том, как мне нравится, когда она танцует со мной обнажённая, как я собираю поцелуями её слёзы, когда она расстроена, как мы нежно предаёмся любви и грубо занимаемся сексом.
