Шестьдесят процентов.
2147 год. Человечество пережило Коллапс Близорукости и теперь живёт с оглядкой на будущее — в прямом смысле.
Пролог
Когда в 2098 году последний банк отказался принимать «облигации поколений», никто не думал, что это начало конца. Правительства десятилетиями брали кредиты под ресурсы, которые ещё не были добыты. Финансовые пирамиды строились не на нефти или золоте — на самом времени. К середине века долг перед потомками составлял в пересчёте на реальные активы около шестидесяти поколений человеческой жизни, прожитых взаймы.
Ожидаемо пирамида рухнула.
Это не напоминало войну или природный катаклизм. Скорее — агонию, растянувшуюся на десятилетия. Сначала исчезли привычные продукты: бананы, кофе, мясо, молоко. Потом отключили кондиционеры в публичных зданиях — энергия стала слишком дорогой. К 2100 году средняя температура на экваторе достигла шестидесяти градусов в тени, и климатические миграции перекроили карту мира быстрее всех войн двадцатого века. Общество не просто беднело — оно теряло способность думать дальше завтрашнего дня. Отсюда и название, данное историками: Коллапс Близорукости.
Выжившие запомнили главный урок: жить только сегодня — значит убивать завтра. И когда на руинах прежних государств начали строить новую цивилизацию, её основатели пошли на шаг, прежде немыслимый. В 2123 году в Женеве в четвёртый раз в истории собралась конференция, чтобы переписать правила жизни на планете. Так появился Четвёртый Женевский Протокол.
Суть его оказалась проста: ни одно решение, способное повлиять на срок жизни больше одного поколения, не может быть принято без учёта интересов тех, кто ещё не родился. Демократия сохранилась — парламенты, выборы, президенты, — но над ней воздвигли контрольный орган с абсолютным правом вето. Департамент перспективной этики — ДПЭ. Орган, не имеющий права на ошибку.
К 2147 году ДПЭ превратился в самую влиятельную и самую загадочную структуру на планете. Штаб-квартира его находилась в Женеве, филиалы опутывали все континенты. Департамент не строил дорог, не запускал ракет — он только говорил «нет». И это «нет» служило опорой существующего мира. В основании его лежали два инструмента, о которых простые жители почти ничего не знали.
Первый — Квантовый трибунал, суперкомпьютер, способный симулировать миллиарды вариантов будущего для любого законопроекта. Если в шестидесяти процентах симуляций и более закон наносил вред потомкам, Трибунал выносил вердикт: «Вето». Почему шестьдесят? Такова была политическая сделка первых дней существования ДПЭ. Учёные предлагали девяносто, лоббисты настаивали на пятидесяти одном. Сошлись на компромиссе, который с тех пор не пересматривали. Шестьдесят процентов стали сакральным числом — границей между дозволенным риском и преступлением перед будущим.
