Мир Этернии никогда не знал сумерек, которые приносили бы покой; здесь каждый закат был лишь прелюдией к новому витку противостояния между небом, затянутым багровой дымкой вечного пламени, и землей, скованной безжалостным, кристально чистым льдом. Это разделение не было просто географической случайностью или капризом природы – оно было шрамом на теле самой реальности, нанесенным в те времена, когда боги еще ходили среди смертных и их гнев мог испарить океаны или превратить целые цивилизации в неподвижные изваяния из инея. Этерния дышала этой враждой, она была пропитана ею до самого основания, до мельчайших магических частиц, витавших в воздухе. Для жителя Огненного королевства, чьи вены пульсировали жаром, северные ветры были не просто холодом, а смертельным ядом, стремящимся погасить искру жизни. Для уроженца ледяных пустошей тепло южного ветра казалось удушающим маревом, предвестником безумия и распада.
Свет в этом мире распределялся несправедливо и жестоко. На юге солнце, казалось, висело слишком низко, его огромный, вечно пульсирующий диск занимал половину небосвода, изрыгая протуберанцы, которые в ночи превращались в танцующие всполохи огненной магии. Там земля была красной, как спелый гранат, и изрезанной реками жидкого золота – расплавленного камня, текущего из недр земли. На севере же царило вечное сияние льда, отражающее свет далеких, холодных звезд, которые никогда не грели, но освещали путь путникам своим мертвенно-белым блеском. Между этими двумя полюсами лежала Пустошь – серая полоса пепла и забвения, где магия двух стихий сталкивалась в бесконечной, безмолвной схватке, порождая бури, способные стереть саму память о человеке. Именно в этой пограничной зоне, где воздух пахнет озоном и жженой костью, и зародилось то, что мудрецы прошлого называли Слиянием – легенда, обросшая страхом и надеждой, скрытая в пыльных свитках запретных библиотек.
Древнее пророчество Слияния не было доброй сказкой, которую матери рассказывают детям перед сном, чтобы те не боялись темноты. Напротив, это было суровое предупреждение, выбитое на базальтовых плитах разрушенных храмов. Оно гласило, что равновесие мира хрупко, как первый лед на осенней луже, и что настанет час, когда две стихии – абсолютное пламя и совершенный холод – должны будут встретиться не для того, чтобы уничтожить друг друга, а для того, чтобы породить нечто третье, доселе невиданное. Те, кто хранил эти знания, понимали: Слияние – это не просто политический союз или магический ритуал. Это акт высшей воли, требующий от двух душ, рожденных по разные стороны разлома, преодолеть вековую ненависть, заложенную в их крови на уровне инстинктов. Это история о том, как двое людей, призванных быть врагами по самому факту своего рождения, должны найти путь друг к другу через тернии предубеждений, боль предательства и страх перед собственной силой.
