Позже люди поговаривали, что Сато Мамору был странным с самого детства. Позже вокруг него, помимо вполне реальных удивительных историй, витало множество слухов. И как его только ни называли! И истинным демоном, и продавшим душу дьяволу. Многие обходили его стороной, боясь ненароком навлечь на себя беду, ведь поговаривали, что, раз заметив на себе недобрый взгляд, Сато Мамору насылал на несколько поколений семьи неприятеля несчастья. У одного торговца в схватках умерла жена, когда тот обсчитал Сато на несколько йен, у мужчины, которому не повезло соседствовать с «нечистым», случился пожар в доме, и ничто не уцелело. Кроме хозяйской кошки.
Именно эта деталь делает историю похожей на истину, потому что кошек Сато особенно любил. Куда бы он ни пошёл, всюду за ним следовало несколько кошек. Так его приближение и замечали ещё издали: только заслышав мяуканье и частый топот мягких кошачьих лапок, люди разбегались, прятались кто где, торговцы закрывали лавки, забивались по углам и беспрестанно крестились, обливаясь потом.
Девушки, хоть и трепетали от страха, мечтали хоть краем глаза посмотреть на странного мужчину. Между ними ходили нескончаемые легенды о красоте и доброте Сато. Возможно, сказительницы были одними из немногих, кто видел суть этого несчастного человека. Они придумывали рассказы о том, как героически Сато спасал людей от опасности, как помогал бедным и немощным… или не придумывали вовсе?
У каждой истории есть своё начало. Не может же из ниоткуда взяться человек, которого приличные люди начинали остерегаться или обожать без всякого основания. Так начало есть у чудесной и печальной истории Сато Мамору, покровителя кошек…
— Ты опять дурью маешься! — от невесть откуда прозвучавшего голоса Кайоши подпрыгнул на месте. Он впопыхах попытался прикрыть исписанный чёрными чернилами лист, но лишь извозился в краске. Без толку — Мамору уже всё увидел.
Он легко запрыгнул на стол и выхватил бумагу, на которой ещё — хоть и с трудом — возможно было различить слова. Кайоши взвыл от досады и зарылся лицом в ладони, пряча пунцовые щёки. Он до забавного быстро и обильно краснел.
— Ну и как это понимать? — по взгляду Мамору было тяжело оценить, злился ли он. Но смотрел он пронзительно, не моргая и не сводя глаз.
— Я просто хочу, чтобы люди знали правду и перестали тебя шугаться. Вот и всё.
— Напомни-ка: просил ли я об этом? Иногда я правда жалею, что не могу насылать проклятья.
— К счастью. Ты бы проклял меня добрую сотню раз.
— Не мелочись. Больше тысячи выйдет.
Мамору улыбался. Он скомкал испорченный лист, окончательно делая текст нечитаемым, и лихо, не промахнувшись, закинул его в мусорную корзину у двери. Кайоши простонал, провожая его взглядом. Он поправил очки и, отвернувшись к столу, подпер кулаком щёку
