Я ни хрена не воин.
Пора признаться себе, Рин: ты не выживешь. И то, что ты каким-то чудом задержалась на этом свете, не твоя заслуга. Это… Это случайность. И немного помощи от Корвина, мать его, Райдера. Проклятого генерала Райдера. Да лучше бы я сдохла, чем до сих пор дышать благодаря ему.
Это ненадолго. Я не тешу себя иллюзиями: Райдер разделается со мной, как только возьмет полную плату за свое унижение. И пощады ждать не приходится.
Я потерла запястья, на которых все еще ныли следы от грубых веревок. Они содрали кожу, и ссадины не успели полностью затянуться. Выглядела я, должно быть, ужасно. Руки и ноги в синяках разной степени заживления: багровые, темно-лиловые, желтоватые. На скуле, у края роста волос, горел порез. Чувствовала я себя под стать внешнему виду: премерзко. И не только потому, что все тело ломило. Физическая боль казалась пустяком, безделицей в сравнении с болью душевной.
Мне было горько. Вся моя прежняя жизнь рухнула в одночасье. Две недели назад я была высокорожденной принцессой Рианной, наследницей короны Вальдарцев, единственной дочерью короля. Теперь стала никем. Девушкой без имени, не считать ведь им придуманное наспех «Арин Торн», дочь не слишком богатого аристократа, студентка второго курса академии Арканум Розендорф, где учатся дети знатных родов. Теперь всем нам предстоит погибнуть.
Я и представить не могла, что какие-то бородатые и грязные мужланы, вооруженные едва ли не вилами, захватят академию без особого труда. Я не виню отца, но он оказался слегка самонадеян, когда думал, что чернь не решится на столь самоубийственный шаг. Что отпрыски аристократических семейств неприкосновенны. Вот только сообщить об этом стремным парням, кажется, забыли. Они ведь даже не были военными, никто не учил их сражаться, слушаться приказов, продумывать стратегии. Однако их вела ненависть, и там, где на пол замертво валились двое, сраженные боевыми заклинаниями наших доблестных преподавателей, вставали четверо.
Я обычно не запирала дверь в комнату, зачем бы? Кого мне опасаться? Но тут, услышав гневные крики и вопли боли, грохот и топот, я немедленно повернула ключ в замке, да так и стояла посреди комнаты, обняв себя за плечи, пока дверь не выбили одним резким ударом ноги.
Отвратительный бородатый тип схватил меня за плечо и выволок за дверь, сопроводив пинком под зад. Это были первые синяки, оставшиеся на моем теле.
Нас вытаскивали из спален, ловили в коридорах и на дорогах сквера — кто-то успел выбраться из окон и броситься наутек. Но не тут-то было, всех догнали. Я так досадовала на себя, что знаю еще слишком мало, не умею сражаться наравне с немногочисленными гвардейцами и преподавателями, что спасали нас ценой собственной жизни. Это потом я поняла, что моя юность и неопытность на некоторое время стала моей защитой, ведь всех, кто учился на четвертом и пятом курсе…
