Последний закат.
Она помнила запах жасмина.
Не как воспоминание. А как ощущение – глубокое, телесное, будто вчерашнее. Запах жасмина из Сада Роз, влажной земли после ночного дождя, мёда на свежем хлебе по утрам. Запах дома.
Белладонна стояла у окна библиотеки замка Фортуны. За окном – чужие звёзды. Чужой лес. Чужой мир. Но в её руках был камень – гладкий, тёплый, с узором, похожим на карту звёздного неба. Тот самый, что она подобрала у Древа Всех Путей в последний день Эверхейма.
Она прижала его к губам.
– Я помню, – прошептала она.
И в этот момент – произошло нечто не вообразимое.
Она почувствовала пульс. Мягкий, ровный, как дыхание спящего ребёнка. Камень в её руках вспыхнул – тихо, как первый луч солнца над горизонтом. И в этом свете она увидела:
Мать, плетущую венки из цветов.
Отца, улыбающегося у Древа.
Сестёр, смеющихся в саду.
Реку Санталию, поющую колыбельную.
Древо Всех Путей, шелестящее на ветру.
Они не были мертвы. Они были в ней.
– Бабушка? – раздался тихий голос за спиной.
Белладонна обернулась. В дверях стояла девочка – маленькая, с волосами цвета рассвета и глазами, в которых читалась не детская наивность, а древняя мудрость. Её звали Элиана. Она была пра-пра-пра-правнучкой Белладонны – ребёнком, рождённым через пять поколений после Фарагонды. Но в семье все дети называли Белладонну просто бабушкой – потому что время для неё остановилось, а любовь – нет.
– Почему ты плачешь? – спросила девочка, подходя ближе.
– Не от горя, – ответила Белладонна, вытирая слёзы. – От любви.
Она подошла к столу, где лежал пергамент и перо драконихи. Взяла девочку за руку.
– Сядь, – сказала она. – Я хочу рассказать тебе историю. Не о героях и драконах. Не о битвах и коронах. А о трёх сёстрах. О том, как они любили. Как теряли. Как находили друг друга снова.
Девочка села на стул, слишком большой для неё. Её ноги не доставали до пола, но глаза сияли, как звёзды.
– Это про тебя, бабушка?
– Да, – кивнула Белладонна. – И про твою прабабушку Фарагонду. И про её бабушку – мою мать. И про мир, который исчез, но не умер.
Она опустила перо на бумагу. И написала первую строку:
«Рассвет над Эверхеймом не приходил – он рождался…»
Слова текли сами. Каждая буква – слеза. Каждая строка – воспоминание. Она писала не для славы. Не для истории. А для памяти. Для тех, кто придёт после. Для мира, который забыл, что значит помнить.
Свеча потрескивала. Огонь в камине танцевал. А в тишине библиотеки, среди запаха старых книг и воска, звучала тихая мелодия – не песня, не заклинание, а просто… дыхание.
Дыхание памяти.
