Меня зовут Эдвард Миллер. Почти всю сознательную жизнь я провёл на Аляске – сначала был старателем, потом владельцем небольшого прииска, а под старость – просто человеком, который слишком долго жил в адском холоде, имел дело с желтым металлом и сомнительными личностями всех мастей и калибров, и не питал склонность к красивым выдумкам. Но всё это мало относится к тому, о чём я собираюсь рассказать.
За эти годы я повидал немало странного – на Севере без этого не бывает. Но странное и невозможное далеко не одно и то же. В невозможное я никогда не верил. До тех пор, пока однажды вечером на пороге моего дома не появился мужчина и не назвал меня родным дядей.
Сестру мою звали Маргарет Миллер. Она была младше меня на несколько лет, упрямая, умная и, к сожалению, слишком добрая для этого мира. Когда я уехал на Север, мы ещё какое-то время переписывались, а когда она переехала в новое место, я потерял её из виду. Я лишь знал, что она вышла замуж и что у неё родился сын, которого назвали Томом. Позже она вместе с мужем погибла при каких-то загадочных обстоятельствах, о которых до сих пор ничего толком неизвестно: к моему огромному сожалению, сообщили мне об этом с большим опозданием.
Ребёнка, моего племянника, к тому моменту уже отдали в какое-то учреждение, потом в приёмную семью, а дальше след терялся. Времена тогда для меня были трудные, и потому искал я его не так долго и не так усердно, как должен был бы. Этого я себе не простил и, думаю, уже никогда не прощу.
Шли годы, и я привык считать, что мальчик давно погиб, либо вырос под другим именем и не знает о моём существовании, пока однажды он вдруг не пришёл ко мне.
Есть такие вещи, о которых знают только двое. Том знал о моей сестре, обо мне и о нашем детстве такие мелочи и подробности, какие не найти ни в письмах, ни в архивах, ни в чужой памяти. И вот тогда я понял, что, по крайней мере, должен его выслушать…
Имейте в виду: я лишь записал то, что услышал от своего племянника. Я слишком стар, чтобы рассказывать сказки, и слишком упрям, чтобы унести такую историю с собой в могилу. Хотите верьте, хотите нет, но именно так всё и было.
Том Харпер всегда входил в здание так, словно просил прощения у всех окружающих уже лишь за то, что занимает место в этом мире. Стеклянная башня на углу Мэдисон и Третьей была одним из тех безликих офисных зданий, которые забываются сразу, как только отведёшь от него взгляд. Зато она безупречно отражала небо, дождь, рассветы и закаты, огни соседних кварталов и толпы людей, которые по утрам стекались к её дверям. В общем, ничего особенно примечательного, просто ещё один бизнес-центр из стекла и стали, где тысячи часов человеческой жизни обменивались на зарплату, страховку и офисный кофе сомнительного качества.
