Солнечные лучи ловко проникали через открытое окно в небольшую комнату на втором этаже инсулы1 и разбегались по немытому полу и бесцветным стенам, заползали на шаткие стулья и невысокий столик, тянулись по узкой низкой кровати, пока не добрались до закрытых глаз безмятежно спящего человека, на чьих веках все еще блестели остатки золотых теней.
Утро наступило несколько часов назад, и на душной торговой улице городской шум уже сражался с плесканием воды в фонтанах, крики людей смешивались с топотом копыт, но ничто не могло разбудить бесстыдную женщину в постели. Достойные всегда встают с солнцем и приступают к работе безо всяких промедлений, и лишь гнусные лентяи без совести позволяют себе не замечать пробуждение природы. Таковы здесь были порядки.
Только вот никто из недовольных обвинителей не догадался бы, через что прошла накрытая простыней обессиленная фигура с накрашенными веками и почему же она спит так крепко, словно знает, что никогда больше не проснется.
Однако затянутый сон не оказался вечным. Жизнь приготовила для своей жертвы новые испытания и жаждала выпустить их на волю, высмеять границу между разумностью и сумасшествием, реальностью и мечтой, правдой и вымыслом.
И по этой причине Диана открыла глаза.
Громкие звуки и яркие запахи неслись в комнату с оживленной улицы, и едва Диана сбросила остатки сна, как почувствовала сильный запах жареного мяса. Она оглянулась, но никакого повара в комнате не оказалось, и вместо этого взгляд упал на прикроватный деревянный столик, где теснились глиняная кружка с водой, светильник в виде керамической чаши с оливковым маслом внутри и стопка свитков из пергамента. Выглядела такая картина подозрительно. Диана постаралась вспомнить, как оказалась в чужом провонявшем жилище, совершенно непохожем на ее комнату в общежитии, но обычно светлая голова теперь оставалась пустой.
Свитки притягивали внимание, и Диана уже потянулась к ним, как вдруг за дверью раздался грохот. На пол упало ведро с водой, и кто-то негромко запричитал, но слов было не расслышать. Затем дверь распахнулась, и на пороге появилась крупная женщина, замотанная в какие-то темные тряпки, которые спускались ей ниже колен и обволакивали голову, оставляя на виду только широкое хмурое лицо и пару выбившихся черных прядей волос. В одной руке она держала полупустое ведро, а второй сжимала глубокую миску.
Диана вскочила с твердой кровати и спешно отошла к окну, решив, что безопаснее будет держаться подальше от незнакомки. Та, в свою очередь, лишь оскалилась и поставила ведро с миской на пол, даже не потрудившись пройти к столику или хотя бы к стулу. Она снова что-то пробормотала себе под нос и уже собралась уходить, как в последний момент остановилась и с презрением все-таки окинула осмотрительную гостью долгим взглядом карих глаз, пробежавшись от самой макушки до пят. Диана не смогла противостоять искушению и тоже посмотрела на себя. Белая ночная сорочка заканчивалась у колен, и Диана никак не могла сообразить, откуда на ней появилось это безвкусное одеяние.
