ПРОЛОГ. Голос из-под земли
Прошёл год с тех пор, как Ирма обняла тень и освободила Зирана.
Этот год был странным — годом затишья, когда мир, казалось, решил дать им передышку. Долина Тумнадор, ещё недавно пустовавшая, начинала оживать. Сначала вернулся старый священник — просто пришёл однажды весенним утром, отпер заржавевший замок храма и зажёг лампаду. Потом потянулись и другие — те, кто устал от городской суеты, те, кто помнил эту землю ещё детьми, те, кто хотел встретить старость в тишине, под звон колоколов и шум горного ветра. К началу осени в долине постоянно жило двенадцать человек. Двенадцать упрямых стариков, которые предпочитали запах хвои запаху городских улиц.
Драконы жили мирно. Кхаро медленно восстанавливал силы — его серебряная чешуя, которая после ухода Эллин потускнела и стала похожа на старую, потёртую жесть, снова начинала отливать золотом. Каждое утро, едва первые лучи солнца касались верхушек сосен, он выбирался на уступ перед пещерой и замирал там, подставляя бока свету. Он вдыхал воздух — глубоко, медленно, смакуя каждый оттенок запаха: влажный мох, смолу, далёкий дым из печных труб в долине. Тот самый воздух, который, как он думал когда-то, уже никогда не будет пахнуть для него надеждой.
Зиран учился летать. Тысяча лет в темноте — это не шутка. Мышцы атрофировались, крылья забыли, как ловить ветер, а глаза, привыкшие к вечному мраку, слепли от яркого солнца. Первые месяцы он вообще не мог подняться в воздух — только неуклюже подпрыгивал, хлопал крыльями и тут же падал, поднимая тучи пыли. Кхаро наблюдал за ним с отеческой снисходительностью, иногда давая советы — «расправь перепонки шире», «не борись с ветром, используй его», — но чаще просто молчал, понимая, что некоторые вещи нужно постичь самому. К концу года Зиран уже мог парить над долиной, и это было великолепное зрелище: фиолетовый дракон на фоне закатного неба, его чешуя переливается, как аметист, а крылья рассекают воздух с тихим, мелодичным свистом.
Каждый день он открывал что-то новое. Облака, например. Раньше он видел их только на старых рисунках в пещере, но одно дело — рисунок, и совсем другое — пропустить облако сквозь крылья, ощутить его влажную прохладу, увидеть, как оно меняет форму, разлетаясь клочьями. Или запах сосен — он мог часами сидеть на вершине старой кривой сосны, вдыхая её аромат и слушая, как ветер играет с хвоей. Или дождь. Первый раз, когда он попал под ливень, Зиран так испугался, что забился под скальный выступ и просидел там до темноты, а потом ещё неделю ходил смущённый, потому что Кхаро не мог перестать смеяться.
