Криста действительно хотела всех спасти, у нее просто ничего не получилось.
Она надеялась впечатлить и отца, и остальных. Если бы Кали сейчас заработала, если бы помогла отбить атаку стаи, это запомнилось бы на всю жизнь! Криста не сомневалась, что город справится и сам, но все же… За такую победу придется заплатить, а Кали позволила бы сделать это без каких-либо жертв.
Да и потом, важно, что в Кали все перестали верить. Она появилась давно, задолго до рождения Кристы, и тогда считалась настоящим чудом. Она впечатляла, она заставляла любого, кто увидел ее впервые, замереть в невольном смирении – совсем как при настоящей встрече с божеством. Тогда шли разговоры о том, что, когда Кали будет закончена, она поможет им сравниться с самим Черным Городом!
Это, конечно, был очень оптимистичный подход. Скорее всего, даже если бы Кали функционировала как надо, до Черного Города ей было бы бесконечно далеко. Однако узнать это наверняка ее разработчикам было не суждено: запуск все откладывался, откладывался, находились какие-то уважительные причины, правдоподобные объяснения… Но в конце концов ее создателю пришлось признать, что механическое детище просто нежизнеспособно.
Отношение к Кали изменилось в один миг. Из «чуда» она превратилась в «пугало», из «богини» – в «уродище». Ее даже хотели демонтировать, переплавить на что-нибудь куда более полезное, однако тут уж ее создатели взбунтовались. Семья Хе́йнман закрепилась в роли правителей квартала конструкторов, и спорить с ними никто не решился.
Кали создал еще дед Кристы, он и принял позор за то, что система не работает. Но он отстоял ее в тайной надежде однажды наладить. Он уже не обещал такое своим людям, не хотел снова разочаровывать. Однако со своей семьей он делился этой мечтой – самой важной, тайной, придающей его жизни смысл…
Смерть забрала его вместе с этой мечтой. Движение Кали он так и не увидел.
Ка́рстен Хейнман, его сын, в ранней юности перенял эту мечту. Лично для него Кали была не так уж важна, ему очень хотелось впечатлить отца, показать, что он достоин, что у него есть талант – и будущее под его началом окажется совсем не похожим на прошлое! Однако после долгих лет неудачных попыток энтузиазм пришлось унять. Отец никогда не выражал свое разочарование открыто, и все же Карстен оказался достаточно умен, чтобы правильно истолковать его взгляды, тяжелые вздохи, укоризненное покачивание головой. Сын вроде как не обязан был продолжать его дело, однако все равно получил груз вины за то, что не продолжил. После этого Карстен вполне предсказуемо возненавидел Кали и не подходил к ней со дня смерти отца.
