Семь порталов души читать онлайн

Пролог

Дождь барабанил по витражам старой библиотеки с настойчивостью забывчивого почтальона, который уверен, что за дверью кто-то есть. Капли сползали по стёклам, искажая уличные фонари, превращая их в расплавленные золотые слитки. Элиас Кэмерон сидел за дубовым столом, доставшимся ему от деда, и в сотый раз проводил пальцем по корешку книги, которой здесь быть не могло. Он знал каждую полку в этом зале. Каждую трещину на полу, каждый запах – от сладковатой ветхости пергамента до горьковатой пыли, что поднималась, когда тяжёлый фолиант падал с верхней полки. Библиотека была его миром, его крепостью, его убежищем от всего, что пугало его за её стенами: шумных улиц, неожиданных звонков, людей, которые говорили слишком громко и слишком быстро. Здесь, среди книг, время текло медленно и предсказуемо, как мёд из опрокинутой банки. Но этот трактат появился словно из ниоткуда. Элиас помнил тот день. Неделю назад он составлял каталог новых поступлений и кропотливо вносил названия в толстую тетрадь, проверял каждый том по списку. Тогда этой книги не было. А вчера она просто стояла на самом видном месте, на средней полке стеллажа «Философия XIX века», между Кантом и Гегелем. Нахально поблёскивая потёртой кожей, пахнущей не библиотекой, а озоном и почему-то имбирным чаем. Элиас тогда подумал, что ошибся, проглядел. Но память у него была фотографическая, он помнил каждую книгу, которая прошла через его руки за последние пятнадцать лет. «Семь философских фишек В. Томского» - гласила надпись, вытисненная буквами, которые меняли цвет, когда на них падал свет. То были золотисто-коричневыми, то отливали серебром, а при определённом угле казались почти чёрными. Элиас проверил все базы данных и библиотечные каталоги, городские архивы, даже всемирную паутину, которая помнила всё, от рецептов средневековых пирогов до инструкций по сборке адских машин. Ни одного упоминания. Словно книга существовала вне времени и пространства. Рядом с книгой на столе лежали семь деревянных дисков. Элиас обнаружил их лежащими поверх страниц трактата, их вероятно, кто-то оставил как закладки. Каждый размером с чайное блюдце, аккуратно выточенный из тёмного дерева, разделённый на четыре сектора тонкими, словно выжженными лазером, линиями. Резьба была старинной, но дерево под пальцами казалось тёплым, почти живым. На каждом секторе по слову, выведенному искусным каллиграфическим почерком.

«Осторожность – Страх»

«Смелость – Неосторожность»

«Благоразумие – Трусость»

«Мужество – Безрассудство»

«Щедрость – Расточительство»