Не было ни пространства, ни времени. Только свет.
Я парила в нём с закрытыми глазами, но всё видела.
Меня никто не смешил, но я улыбалась.
Было тепло и уютно, как под сердцем у матери.
Мама…
Я знала, что означает это слово, но не находила ассоциации ему.
Из воспоминаний – только то, что я была хорошей, и что меня любили.
Кажется, были родители, муж… и даже дети, но я не помнила их лиц.
Наверняка знала лишь только то, что прожила достойную жизнь.
Достойную, чтобы в неведомом «сейчас» парить, как облачко, – без тяжести, без страха, без имени.
Здесь не было боли.
Не было выбора.
Не было даже мысли – только присутствие. Я была – и этого было достаточно.
Сложно определить, сколько это длилось, но…
Однажды в эту вечную тишину ворвался звук. Сначала – едва уловимый, как шелест лепестка, упавшего на воду.
Потом – глубже, настойчивее:
«Я должна…» – этот зов – чистый, как слеза ребёнка, упавшая на снег – опалил меня беспокойством – чувством, которому здесь не было места.
Я не хотела слушать, ведь всё вокруг – так хорошо.
Но что-то во мне – то, что помнило, что значит быть человеком – откликнулось.
И тогда мои глаза распахнулись.
Свет ярко вспыхнул и медленно погас.
Воздух сжался, и меня потащило куда-то вперёд.
Картинка резко поменялась.
Быстро наступающая темнота пугала, но я упорно искала взглядом шёпот, растревоживший меня – душу.
Я парила над грязной мостовой, вглядываясь в пространство.
Ночь отбрасывала страшные тени от невысоких домов, а небо разразилось потоком дождя, словно пытаясь смыть с человеческих дорог всю грязь и… грехи.
Мне пришлось сильно постараться, чтобы разглядеть девушку в этот дождь, хотя она лежала прямо по центру мостовой, в луже… красной от её крови.
Она смотрела не в небо – а на щенка, дрожащего у стены.
Её рука с усилием потянулась к нему.
Губы дрогнули, но у неё хватило сил на шёпот:
– Беги, малыш… Убегай!
Боковым зрением я поймала движение слева.
Повернувшись, рассмотрела тень всадника, мчащегося в пьяном угаре на хрипящем коне.
Неожиданно пришло знание: это он втоптал девушку в мостовую!
Случайно.
Он не заметил её, точнее щенка, спасая которого, девушка бросилась под копыта коня.
Однако! Увидев, что натворил, всадник даже не остановился!
Молодой мужчина досадливо поморщился, развернул коня, с трудом удерживаясь в седле, и помчался обратно, позабыв причину, из-за которой этот старый мир лишился светлой и невинной души.
Души, чей дар был великим…
Щенок с тихим визгом тоже куда-то убежал, и только я зависла в воздухе.
Смотрела, как ОНА умирает с улыбкой на губах и с тихим: «Ничего… Всё хорошо…»
