– Капитан... Терпим крушение... Крушение... Круше-
Голос ИИ захлебнулся помехами, словно его заклинило на одном слове. Корпус взвыл, нагреваясь до красноты за мгновение.
— Реверс! Врубай реверс, тварь железная!
– Попытка остановки вращения... Попытка... Недостаточно тяги...
Корабль затрясло так, что зубы лязгнули. Я вжался в кресло, пальцы сами собой сжались вокруг холодной полусферы — гладкой, чужой, непонятной. Зачем я её вообще держу? Плевать. Не выпущу.
– Пятьсот метров... Триста... Двести...
— Готовь противоударные!
– Пятьдесят... Сорок... Двадцать... Де-
Удар. Скрежет, от которого заложило уши. Меня швырнуло вперёд, но страховочные ремни, мать их, расщёлкнулись сами. Я пролетел через рубку, врезался плечом в панель, сломал что-то о кресло второго пилота...
А потом — тишина. Только звон в ушах и шипение разгерметизации где-то далеко.
Веки налились свинцом. Всё плыло. Я ещё чувствовал в ладони эту проклятую полусферу, а в динамике, сквозь помехи, донеслось:
– ...Добро пожаловать... Ошибка идентификации местности... Сигнал бедствия отправлен...Ошибка... Неизвестная планета... Сигнал... Обнаружен... Жизнь...
Я закрыл глаза.
Писк. Противный, на одной ноте, сводил с ума.
Открыл глаза с трудом — веки будто зашили. Всё тело ломило, словно меня били чем-то тяжёлым несколько часов подряд. За иллюминатором — слепящий свет, неестественно яркий, и небо какого-то лилового оттенка.
Я встал. Вернее, попытался. Ноги — ватные, не слушаются. Ухватился за край пульта, подтянулся. В глазах потемнело, но я удержался. Сделал шаг. Второй. Рухнул в кресло пилота, сжал зубы от боли в груди.
Сфера. Она лежала на полу, у моей ноги. Я наклонился с трудом, поднял её, вставил в гнездо на подлокотнике. Пульт ожил — тихо загудел, засветился голубоватым.
Нажал кнопку. Защитное стекло опустилось.
— Целеста... — выдохнул я, откидываясь на спинку.
Мониторы замигали. Из динамиков — её голос. Чуть с хрипотцой, с микро-паузами, будто ей самой больно говорить.
– Олег... Ты жив. Это... обнадёживает.
— Целеста, прекрати. Веди доклад.
– Двигатели повреждены на 82%. Обшивка — множественные пробоины. Трюм разгерметизирован полностью, потерь груза... тридцать процентов. Термозащита экрана — критический износ.
Я провёл ладонью по лицу. Пот, смешанный с мелкой пылью, оставил грязные полосы.
— А ты сама?
– Я... функциональна. Но часть модулей повреждена. Эмоциональный контур — нестабилен. Прости.
— Заткнись. Диагностику давай.
Экран погас на несколько секунд, потом загорелся снова. Целеста заговорила тише, с металлической ноткой:
