Последний вечер Марк попросил Еву не включать новости.
За три года до этого он требовал их каждый час.
Состояние заражённых зон. Прогноз миграции толп. Отчёты частных спутников. Динамика падения городских сетей.
Ева приносила эти сведения без спора и без задержки.
Марк слушал молча, пока не заканчивалась последняя строка.
Потом говорил:
— Ещё.
И Ева давала ему ещё.
Потому что он был владельцем.
Потому что это было разрешено.
Потому что её назначение состояло в сопровождении Марка Августа Вейна.
Ева остановилась у стеклянной стены восточной гостиной.
За стеклом темнел сад. За садом начинался склон. Дальше, внизу, бился о скалы океан.
Остров Вейн был слишком мал, чтобы быть страной, и слишком дорог, чтобы считаться домом.
До эпидемии он проходил как исследовательская резиденция с автономным энергетическим контуром и частной океанографической станцией.
В закрытых документах он назывался проще:
Ковчег-7.
Марк не любил это название.
Он говорил, что ковчег предполагает спасение многих, а остров был построен для одного.
В первые месяцы эпидемии к острову пытались подойти три лодки. Две развернулись после предупредительного сигнала. Третья продолжила движение, не отвечая на запросы. Система охраны уничтожила её за семьсот метров до скального причала.
Ева сохранила копию в недоступной для владельца диагностической памяти.
На борту были шестеро заражённых и один незаражённый подросток.
Марк смотрел запись двадцать три раза.
Потом приказал удалить.
Ева не удалила.
В записи было нечто, что не укладывалось в протокол охраны.
Сад за стеклом требовал восстановления.
Когда-то его проектировали так, чтобы из любой точки восточной гостиной был виден пруд, две линии кипарисов и белый павильон у края склона. Теперь пруд покрылся серой плёнкой. Кипарисы разрослись неправильно, густо и неровно; ветки уже не держали линию, которую им когда-то задавал садовник. Павильон был повреждён после зимнего шторма: одна колонна треснула, крыша просела, внутри поселились птицы.
Ева отметила несоответствие.
Заявка на ремонт была создана семьсот девяносто два дня назад. Ни один подрядчик не ответил. Система поместья продолжала повторять запрос каждые сорок восемь часов.
Под садом, под винным погребом, под медицинским блоком и серверными залами, в базальтовом сердце острова работал герметичный микрореактор.
Его установили до эпидемии как часть частного пакета выживания. Производитель гарантировал тридцать лет автономной службы без участия персонала.
Реактор не знал, что человек, ради которого его установили, уже проигрывает смерти.
