* * *
Дело было в пятницу. Ноябрь только вступил в свои права, прохладный ветер гонял жухлые листья, а в академии имени Сеченова начинались занятия. Профессор Ждан Никифорович Лыткин бодрой походкой влетел в кабинет. Как всегда, за пять минут до начала лекции по фармакологии. Студенты уже заняли кабинет, зная обычай профессора приходить ровно за пять минут. Причем он ни разу не опоздал, ни явился раньше и никогда не брал больничного, словно и не болел вообще. Его впору было прозвать роботом, да только студенты ни за что не дали бы Ждану Никифоровичу такое имечко, ибо профессор был бодрее, живее и веселее всего потока. Хоть ему исполнилось порядка шестидесяти пяти лет, он выглядел на все сорок. Ни седины, лишь виски подернулись, ни отвисшего брюшка, как это порой наблюдается. Лыткин знал предмет превосходно и умудрялся делать занятия по фармакологии интересными, редкий лентяй пропускал их, обычно же шли на лекции с охотой, хотя бы ради того, чтобы послушать остроты и зарядится позитивом нестандартного преподавателя.
И пусть студенты мало знали о профессоре Лыткине, известно было всем, что фармакология не единственная отрасль медицинской науки, которой он занимался. Писал книги по медицине и биологии, работал с группой товарищей в лабораториях. Пожалуй, это все, что могло бы заинтересовать среднестатистического студента третьего курса медфака. Двое парней, завсегда сидящих рядом и устраивающих из любой лекции беседу с веселыми комментариями – за что не раз получали замечания от преподавателей, – уже приготовились к обычному приветствию, но профессор разочаровал ожидания.
– Слышь, Дэн, – толкнул товарища в бок Максим Желтиков. – Чего-то наш юморист сегодня не в форме.
– Да? Сейчас чего-нибудь выдаст, ты подожди, – нехотя оторвался от каляканья в толстой тетради Денис Рыбкин. – А вообще он помятый какой-то, бухал, может, вчера.
Ждан Никифорович в этот день был молчалив, надо сказать, он не успел ступить в аудиторию, как вдруг замер, осмотрел ряды, свои туфли и костюм – профессор завсегда одевался с иголочки. Растерянно подошел к столу, положил папку с лекциями, в которую, правда, редко заглядывал. На лице Лыткина прошел целый спектр эмоций, от удивления до восторга. Привыкшие к всевозможным причудам и шуткам преподавателя студенты все же подпрыгнули от неожиданности и удивления, когда тот восторженно вскрикнул. Он похлопал себя по груди, рукам, животу, бедрам, словно уцелел после аварии и проверял, все ли на месте.
– Извините, – сдерживая смех радости, сказал профессор и на глазах пораженных юношей и девушек выскочил в коридор. На ходу он вытаскивал из кармана мобильный телефон и, надо думать, очень волновался, плохо затворив дверь. Легкий порыв ветра приоткрыл ее снова, бодрый голос профессора Лыткина звонко разносился по пустому этажу.
