Экран смартфона слепил в темноте подворотни ледяным прямоугольником: 23:51.
Ноги ниже колен уже не болели — они просто одеревенели, превратившись в два тяжёлых чугунных столба, на которые натянули промокшие насквозь кроссовки. Шагомер на руке давно перевалил за пятьдесят пять тысяч. Если бы в кроссовках оставались нервные окончания, каждый шаг по битому асфальту отдавался бы взрывом, но сейчас работала только тупая механика: толчок, замах, приземление. За спиной висел почти пустой термокороб, лямки которого за четыре дня въелись в ключицы так, будто под курткой не осталось кожи.
Четыре дня адского марафона. Восемьдесят заказов смена за сменой. Если закрыть этот — последний — до полуночи, приложение капнет на счёт несгораемый недельный бонус. Не просто деньги, а сумма, за которую можно было наконец купить нормальную мембранную куртку, три пары профессиональных трекинговых носков и неделю не выходить на улицу, питаясь горячим бульоном.
Нужно было просто нажать кнопку «Заказ вручён» до того, как системные часы перещёлкнут на 00:00.
23:54.
Аля влетела во двор старой сталинки с толстыми кирпичными стенами. Панель домофона встретила тусклой зелёной кнопкой. Палец в перчатке без пальцев вдавил номер квартиры.
Длинный гудок. Пауза. Ещё один. Секунды на экране таяли, словно снежинки на раскалённой батарее. Ну давай же, возьми трубку, господи, ты же ждёшь заказ, ты же не спишь!
Щелчок. Из динамика донеслось глухое, чуть тягучее:
— Да?
— Доставка! Откройте, пожалуйста! — голос сорвался на предательский сиплый фальцет.
Магнит на двери отлип с ленивым металлическим стоном. Алина толкнула тяжёлую парадную дверь, влетела в гулкий, пахнущий сыростью и старыми книгами подъезд и инстинктивно глянула на верхний угол экрана.
Индикатор сети дёрнулся, упал с четырёх делений до одного, а потом нагло и равнодушно сменился надписью: «Нет сети». Метровые стены сталинского дома заглушили сигнал намертво.
Лифт застрял на седьмом этаже. Ждать его — верная смерть. Она рванула пешком на третий. Ступеньки отдавали в виски гулкими ударами сердца. В боковом кармане короба мерно вздрагивал небольшой плотный пакет с наклейкой лаборатории и сургучной печатью — холодный, плотный, без единого лишнего запаха.
23:58. Звонок у двери 42-й квартиры отозвался мягкой переливчатой трелью. Из-за дубовой обшивки послышались размеренные, совершенно неторопливые шаги.
Дверь отворилась на третьем ударе сердца до полуночи. На пороге стоял мужчина в мягком домашнем кардигане цвета пепла — высокий, с бледным лицом и странно неподвижными серыми глазами. В полумраке прихожей пахло корицей и сухой бумагой.
