Соловьи за окном пели удивительно громко. Заразительно, плавно перескакивая с ноты на ноту, точно перелетали с ветки на ветку. Мелодия тянулась, плелась, залетала в открытое окно учебной комнаты и мешала сосредоточиться едва ли не больше, чем мелькающие в голове мысли да постукивающие в нетерпении ножки.
Кассандра никогда не была усидчивой и усердной ученицей, о чем ее гувернантке, мадам Локс, было прекрасно известно, но именно в эти дни разговаривать о чем-то с подопечной становилось совершенно невозможно.
– Леди Райтингем!
У мадам Локс очень неприятный голос. Когда она что-то рассказывала, он был монотонным и донельзя скучным. Усыпляющим. Кассандра первое время даже засыпала на уроках этикета, за что получала указкой по затылку – не сильно, кто же додумается бить леди благородных кровей в полную силу, – но обидно. А когда леди Райтингем обижали, она всегда жаловалась Зану. Он тогда эту указку переломил голыми руками и долго что-то выговаривал наставнице за закрытыми дверями отцовского кабинета. Оттуда оба вышли злыми, а и без того яркая нелюбовь мадам к собственной ученице с тех пор стала куда острее.
Когда же гувернантка была недовольна, в ее интонациях проявлялись рокочущие нотки, напоминающие громыхание еще далекого, но явно приближающегося грома. Наверное, мадам Локс надеялась, что это звучало предостерегающе, но Кассандру не впечатляло. Она все еще смотрела в окно, пытаясь разглядеть среди ярко-зеленой листвы заливающихся соловьев, и даже опустившаяся рядом с кончиками пальцев пресловутая указка не произвела должного эффекта.
– Леди Райтингем, мы разбираем правление короля Эрика Четвертого!
Когда мадам Локс злилась, ее глаза цвета высохшей листвы темнели, а бледные, и без того узкие губы вытягивались в одну тонкую полосочку. Иногда Кассандра специально доводила наставницу, чтобы услышать, как та ругается, ведь тогда ее голос становился глуше, а слова вылетали рваными, будто для каждого мадам тратила весь воздух в легких. В такие моменты чопорная женщина напоминала Кассандре маленькую белую болонку, какая обитала в домике прислуги у садовницы Торн, и оглушала своим лаем всех птиц на территории поместья Райтингем.
– Вы же знаете, какой сегодня день, – юная леди вытянула руки вверх, разминая затекшие от долгого сидения мышцы, что совершенно не подобало делать благородной особе и что явно не осталось незамеченным гувернанткой. Глаза мадам предупреждающе сузились, но, опять же, Кассандру это не пугало. – Я все равно не смогу запомнить ничего нового. Давайте лучше повторим что-то из пройденного.
