Москва, квартира Ивлевых
Даже если расслабиться полностью не получается, то горячая ванна всё же есть горячая ванна. Тщательно вытерся махровым полотенцем, закутался в халат, который я использую крайне редко, исключительно после водных процедур, и пошёл к Валентине Никаноровне наводить справки по поводу того, кто мне звонил.
Вряд ли это кто‑то Галие звонил. Учитывая, что все знают, что она сейчас на работе. А все её близкие подруги телефон её рабочий знают, чтобы с ней прямо на рабочем месте связаться и поболтать. Морозова, как и в целом обычно начальство, особенно не свирепствует, если человеку нужно минут пять-десять по-дружески поговорить с кем-то…
Валентина Никаноровна сказала мне то, что я и сам, в принципе, ожидал:
– Павел, вам Румянцев Олег Петрович звонил. Сказал, что через полчаса перезвонит.
Ну, оставшиеся пять минут до звонка я времени зря не тратил. Феном волосы подсушил, а то мало ли – машина меня ждёт, и надо уже минут через десять после звонка на улицу выходить…
Румянцев, позвонив, сообщил мне:
– Завтра, Паша, в шесть двадцать машина тебя будет ждать у того же подъезда. В шесть двадцать утра, учти, не вечера.
– Очень хорошо, – обрадовался я.
Ну да, есть чему радоваться, мне ж с утра на стрельбище еще надо ехать. Если в шесть двадцать меня в комитет повезут, то, значит, встреча с Андроповым будет около семи.
А человек он очень занятой. Ну, полчаса, ну час мы с ним пообщаемся по максимуму. Значит, дальше меня домой закинут, и мы с Галией можем, в теории, на стрельбище ещё успеть.
Да, просто идеально всё складывается. А самое важное, что наконец мы разберёмся уже с этим визитом, и можно будет спокойно на стрельбище своими делами заниматься и не ждать, что в назначенных мной точках будет стоять машина с непохожими на кгб-шников офицерами, как я сам и просил.
Суббота превращается снова в обычный день, когда можно пострелять, а потом и на лыжах в компании с Сатчанами покататься спокойно. А затем завезти Галию домой и на радио поехать выступать. В общем, очень даже неплохо ситуация складывается…
***
Москва, квартира Макаровых
Вернувшись домой, Макаров-старший тут же позвал сына в кабинет переговорить. Дверь он, конечно, за ним закрыл, чтобы жену не тревожить: разговор всё‑таки будет специфический.
– Ну вот, сын, пошла уже волна от действий твоей подруги Маши на французском приёме, – сказал он ему. – Меня сегодня Громыко вызывал. Ему настучали, что я якобы сам тебя отправил с ней на этот приём. Ну и, к сожалению, рассказали про то, что она там напилась и приятно проводила время в компании какого‑то иностранца.
