ГЛАВА 1. ОФОРМЛЕНИЕ ДОГОНЯЕТ
Ночь прошла без сна – но с тьмой.
Они привели её в укрытие Сшивателей уже под утро: коридорами, лестницами, без вывесок и без разговоров.
Никто не объяснял, где они находятся. И никто не спрашивал, как она себя чувствует – как будто чувствовать было роскошью, которую сейчас нельзя позволить.
Ей дали воду, кусок хлеба, таз для умывания – и место на узкой койке в общей комнате.
Потом выключили свет так, будто свет тоже мог быть уликой.
Алина уснула мгновенно – не как человек, а как тело, которому больше некуда держаться.
Проснулась она с ощущением, что кто-то уже решил за неё, что утро состоялось.
Комната была временной – это чувствовалось сразу.
Не бедной. Не спрятанной.
Именно временной: ни одна вещь не задерживала взгляд дольше секунды. Ни одна поверхность не просила прикосновения. Даже воздух казался распределённым поровну, как пайка.
Койки стояли вдоль стен. Узкие, металлические, с одинаковыми серыми одеялами. Кто-то ещё спал, отвернувшись к стене. Кто-то уже сидел, молча завязывая шнурки. Здесь не было утренних разговоров – только движения.
Алина села и сразу почувствовала: что-то не так.
Сначала – привычное. Холодный воздух. Сухость во рту. Натянутость мышц, будто она всю ночь держала что-то тяжёлое и боялась отпустить.
Потом – второе. Тихое, липкое, без имени. Как мысль, которую не успели сформулировать, но она уже успела испортить мир.
Она посмотрела на тумбочку.
Стакан стоял не там.
Не значительно. На два пальца ближе к краю, чем вечером.
Мелочь. Та самая мелочь, которую разум списывает на усталость, а инстинкт – на опасность.
Алина поднялась, ступая осторожно, будто пол мог внезапно предъявить ей претензию.
Куртка висела на крюке – чуть иначе. Под другим углом.
Под ней лежал лист.
Обычная бумага. Не древняя, не “особенная” – офисная, слегка желтоватая, с шероховатым краем. Она лежала уверенно, так, как кладут документы: без сомнений, без суеты. Как будто была тут всегда, а просто раньше Алина её почему-то не замечала.
На листе было её имя.
Написанное аккуратно.
Слишком аккуратно.
Алина не стала брать бумагу в руки.
Не из страха перед магией – из страха перед порядком.
Магия пугает сразу.
А порядок сначала предлагает помочь – и только потом выясняется, что он не отпускает.
– Не трогай, – сказала Юна за спиной.
Голос был спокойный, почти мягкий. Так говорят врачи, когда уже приняли решение.
Юна подошла ближе и увидела лист раньше, чем Алина успела моргнуть.
– Это не тебе, – сказала она. – Это про тебя.
Она достала тонкие металлические щипцы и подхватила бумагу за край – так, будто та могла оставить след. Убрала в серый конверт без подписи, без номера, без будущего.
