Глава 1. Каталог
В читальном зале пахло пылью, терпким клеем и чужими пальцами – теми, что трогали бумагу до тебя и оставляли на ней невидимые заявления о праве собственности. Алина любила этот запах. Он успокаивал: мир мог быть сумасшедшим, люди могли врать, но бумага… бумага всегда выдаёт себя.
Она сидела над карточным каталогом и смотрела на пустоту там, где должна была быть строка.
Не дырка от времени – дырка от работы.
Карточка выглядела так, словно её пытались вернуть к порядку после грубого вмешательства: углы подрезаны, на краю тонкая бахрома, будто её вынимали и вставляли слишком часто. Внизу стояла печать архива и подпись библиотекаря. Подпись была настоящей. Печать – тоже.
А вот запись в графе “происхождение” обрывалась на середине слова.
…Callo-
Чернила кончались не там, где у чернил кончается смысл, а там, где у смысла кончается право на существование.
Алина перевела взгляд на журнал выдачи. Там всё было аккуратно – слишком аккуратно. Номер фонда, даты, имена. Ни одной помарки. Ни одной человеческой слабости. Как будто журнал заполнял не человек, а идея о человеке: гладкая, без запаха, без колебаний.
Она перелистнула страницу и поймала себя на том, что кончики пальцев зудят. Суеверный симптом. Смешной. И всё же – верный.
“Слишком чисто” – это тоже след.
Она поднялась и подошла к стойке.
За ней сидел архивист – мужчина лет пятидесяти, с лицом человека, который научился считать время не годами, а сроками хранения. На носу очки, под ними – взгляд “скажите быстро, что вы хотите, и уходите”.
– Простите, – сказала Алина негромко.
– Да?
Она положила карточку на стойку так, чтобы её было видно, но не слишком близко. В архивах близость к бумаге – интимность, которую не всем позволено.
– Этот фонд… – она постучала ногтем по обрыву слова. – Он когда поступил?
Архивист посмотрел, и в его лице почти незаметно дрогнуло что-то усталое. Не удивление – узнавание. Как будто он уже видел эту карточку не глазами, а ночным кошмаром.
– Это частная коллекция, – сказал он. – Поступила давно. Что вас интересует?
– Почему здесь пусто.
Он вздохнул.
– Потому что так записали.
– Нет, – тихо возразила Алина. – Здесь было. А потом убрали.
Архивист снял очки, протёр стекло чистой салфеткой – жест, который люди делают, когда хотят выиграть секунду, чтобы подобрать правильную неправду.
– Вы исследователь по гранту?
– Да.
– Тогда вы знаете, что в нашем деле есть вещи… которые не обсуждаются. Иногда по просьбе семьи. Иногда по просьбе государства. Иногда… – он замолчал и выбрал слово, как человек, который боится звучать сумасшедшим, – иногда потому что так безопаснее.
