Я накрыла на стол так, будто от этого зависело всё.
Скатерть без складок. Тарелки ровно по краю. Салфетки сложены аккуратно, угол к углу. Даже мясо получилось именно таким, как он любит: без лишних специй, без соуса, без моего мнения.
Часы на кухне щёлкнули девять.
Потом половина десятого.
Я взяла телефон, посмотрела на экран и тут же положила обратно. Не писать. Не звонить. Не быть навязчивой. Он этого не любит.
Я поправила ворот домашней рубашки и зачем-то ещё раз оглядела стол. Всё было идеально. Даже слишком.
— Ну и кому это всё? — тихо спросила я у пустой кухни и сама же криво улыбнулась.
Ответа, конечно, не было.
Когда в двери повернулся ключ, у меня внутри всё привычно сжалось. Не от радости. От готовности.
Я быстро вышла в прихожую.
— Ты опять поздно, — сказала я мягко, почти виновато.
Он вошёл, даже не посмотрев на меня. Скинул взглядом ботинки, стену, зеркало, но не меня. На лице усталость, на лбу складка, будто весь мир снова решил быть к нему несправедливым.
— У меня работа, Алина, — он стянул пальто и отдал его мне, как будто я часть вешалки. — Не устраивай сцен.
Сцен.
Я даже голос не повысила. Но в его мире мне, видимо, достаточно дышать не так, чтобы это уже считалось драмой.
— Я не устраиваю, — быстро сказала я. — Просто волновалась.
Он ничего не ответил и пошёл мыть руки.
Я повесила его пальто, разгладила плечо, поправила воротник. На ткани остался холод улицы и чужой запах его парфюма. Обычно он меня успокаивал. Значит, муж дома. Всё как надо. Всё на месте.
Сегодня почему-то нет.
Я медленно выдохнула и пошла на кухню.
Он сел за стол, мельком посмотрел на ужин и взял вилку.
— Горячее, — сказала я. — Я только что разогрела.
— Угу.
Я села напротив, но есть не смогла. Смотрела, как он режет мясо, как морщится, читая что-то у себя в голове, как даже не замечает свечу, которую я поставила в центр стола. Глупо, конечно. Какая свеча. Мы не в кино.
— Тебе не нравится? — спросила я, когда молчание стало слишком тяжёлым.
Он поднял глаза.
— Алина, давай без этого.
— Без чего?
— Без допроса. Я пришёл домой, хочу поесть в тишине.
У меня тут же вспыхнуло лицо.
— Я не допрашиваю. Просто спросила.
— Ты всегда «просто спрашиваешь». Потом оказывается, что я должен оправдываться.
Я опустила взгляд в тарелку. Аппетит исчез окончательно.
— Прости, — сказала я.
И вот это слово, короткое, привычное, лёгкое, как вдох, прозвучало между нами так естественно, будто оно и было моим настоящим именем.
Прости.
Прости, что ждала.
Прости, что спросила.
Прости, что существую рядом, когда тебе неудобно.
