– Я развожусь с тобой!
Последние слова, которые рассчитываешь услышать, едва открыв глаза после… смерти?
Я, Цаплина Анна Евгеньевна, тридцати шести лет от роду, всего мгновенье назад спешила на нелюбимую работу, следуя разрешающему зелёному свету светофора. А после был визг тормозов, глухой удар, яркая вспышка боли и…
– Ты оглохла? Я развожусь с тобой, Алианна!
Я поморщилась, пытаясь осознать где я, что я и, собственно, как я? Потому как на оживлённый перекрёсток перед высоткой самого большого делового центра эта комната со старинным дизайном, которую я смутно видела сквозь расплывающуюся муть перед глазами, никак не походила.
Стоп. Какой развод, если я и замужем-то не была?
Та интрижка длиной в пять лет не считается. Гражданский муж совсем по-граждански свалил в закат за юбкой помоложе да постройнее. Скатертью по мягкому месту, отгоревалось давно и быльём поросло.
Алианна? Нет, ну как меня только не звали, коверкая и изменяя имя, но такое слышала впервые.
– Может, умом повредилась? – Мужской голос стал глуше, будто говоривший отвернулся от меня и обратился к кому-то в стороне.
Всё же проморгавшись, заставила муть перед глазами расступиться и смогла увидеть свою новую реальность. Или сон? По ходу дела разберёмся.
– Миледи Алианна шокирована, полагаю, но на безумную не похожа. Дайте ей время, ваша светлость.
– Пусть будет так, – выплюнул мужчина, который так яростно желал развода со мной. Дайте хоть взглянуть на этого муженька!
Я принялась беззастенчиво разглядывать затылок крупного широкоплечего мужчины, пользуясь тем, что он был занят собеседником.
Высокий, большой – он занимал собой слишком много пространства, – с длинными светлыми волосами, пшенично-золотистому цвету которых позавидовала бы любая московская модница. Он рыкнул что-то нечленораздельное, развернулся, чтобы вонзить в меня полный злости взгляд, и ураганом вылетел из комнаты.
Дышать стало легче. Успела разглядеть красивое, но слишком высокомерное и презрительное лицо «муженька», его светлые голубые глаза и аристократичный нос. Типичный альфа-брутальный самец, которых изображали на обложках дамских романов. Меня подобная яркая красота никогда не прельщала. Зачем мне мужчина, который влюблён только в себя?
Стало любопытно, а как теперь выглядела я сама? Руки с изящными тонкими пальцами точно не были моими. Но познакомиться со своей новой внешностью сразу не вышло. В комнате остался свидетель этой некрасивой сцены.
– М-м-м, – промычала я, понимая, что даже не знаю, как обращаться к незнакомцу. В отличие от сбежавшего альфы, этот мужчина был почтенного вида старцем. Только сейчас заметила, что одежда, которую я поначалу приняла за монашескую рясу, была скорее фэнтезийным балахоном сказочного колдуна. Мамочки, только этого мне не хватало!
